Я не скажу тебе о сыне

Мы быстро обзавелись знакомыми, а Андрэ стазу же стал любимчиком всех посетителей таверны.

Я знала антарийский язык в совершенстве, и желая хоть чем-то отблагодарить так тепло встретивших нас людей, я взялась учить их грамоте и арифметике. Многие из них не умели ни читать, ни писать, и я не без оснований подозревала, что их нещадно обманывает управляющий рудниками, давая им на подпись документы, содержание которых они не могли понять.

Мои уроки пользовались популярностью и у детей, и у взрослых, и скоро я не могла пройти по улице, не встретив кого-нибудь из своих учеников. Они приветствовали меня с таким почтением, что мне становилось неловко. Я впервые в жизни не бездельничала, а делала что-то полезное, и это меня сильно подбадривало.

Здешние рудники принадлежали князю Алонсо, который в Эскалу приезжал крайне редко, предпочитая проводить время в столице, и его можно было понять. Всеми делами в городке заправлял сеньор Суарес, который, поговаривали, был нечист на руку и, наверняка, наживался не только на рабочих, но и на своем хозяине.

— Милочка, кажется, в здешних пещерах добывают драгоценные камни? — спросила однажды Велия.

— Да, изумруды, — нахмурилась Лео, — но что нам с того?

Мадемуазель де Шатильон начала издалека:

— Помнится, раньше каждый ребенок из благородной семьи начинал изучение магии со знакомства с книгой амулетов Линарии.

Я нетерпеливо кивнула. Да, у нас в Суреле тоже была такая книга, и наш учитель магии заставлял нас заучивать свойства каждого амулета. А когда мы с Бланш пытались протестовать, он обращал нас к примеру королевы Алэйны, которая знала эту книгу наизусть.

— Да, — мечтательно улыбнулась Велия, — любой из этих амулетов я до сих пор могу нарисовать по памяти. А ведь многие из них были утрачены еще много веков назад. Вы только представьте — мы знаем, как выглядели эти амулеты, какими свойствами они обладали, какие заклинания их запускали…

— Нельзя ли ближе к делу? — не выдержала Лео. — К чему ты клонишь?

Велия странно хихикнула:"

"— К тому, что найдется немало людей, готовых за любой из таких амулетов заплатить огромные деньги. Линарийские амулеты всегда были в цене — и не только в самой Линарии, но и за ее пределами. А что, если бы у кого-то вдруг оказался амулет, давно считавшийся утерянным, и он захотел бы его продать? Знаешь, сколько среди утерянных амулетов тех, что с изумрудами? Я посчитала ночью по памяти — целых семнадцать штук. Правда, десять из них — золотые. А золота у нас, к сожалению, нет. Но вот семь других — серебряные. А у нас есть ножны твоего кинжала, которые вполне можно переплавить для благого дела. Поверь — в кожаных ножнах твой кинжал не станет хуже.