Я не скажу тебе о сыне

— Если ты в ту ночь не была у источника, значит, это была твоя сестра, — Лео обняла меня, и я положила голову ей на плечо."

"— Но почему??? Мы были так близки с самого детства! Я любила ее как саму себя! И так боялась за нее, так ругала себя за то, что оставила ее одну во дворце!

Мы с Бланш мечтали в детстве, что станем принцессами — непременно обе, потому что у нас всегда всё было поровну. Вспоминать об этом теперь было так горько!

В этот день я перестала мечтать. За несколько часов я словно повзрослела на несколько лет. В моем сердце не было уже ни жалости, ни любви — в нём поселилась ненависть — ко всему, что было связано с Лимой. Это он, королевский дворец, отравлял всё живое, что попадало в него. И я не намерена была туда возвращаться.

24. Амулеты

Город Эскала, как и Розербург, располагался в долине — только по другую сторону Сежальских гор. Он был таким же небольшим, но на этом их сходство заканчивалось. Если Розенбург был бело-розовым от цветов, которые были там повсюду, то грязно-коричневый Эскала навевал уныние. Это был рабочий городок, где проживали в-основном семьи рудокопов, и атмосфера в нём была такой же беспросветно-мрачной, как и сама работа в горах.

Мы сразу решили, что задерживаться в Эскале не стоит, но нам требовался хотя бы недельный отдых — переход через горы сильно вымотал не только Велию и малыша, но и нас с Лео. Мы сняли комнату на втором этаже местной таверны и принялись зализывать раны. Раны, по большей части, были душевные, и именно поэтому Лео не знала, как их лечить.

— Нам следует податься в Анжерон! — сказала Велия. — Я слышала о нём много хорошего. Говорят, он куда красивее Лимы.

С некоторых пор я настороженно относилась к столицам, но в большом городе проще было стать незаметными. Вот только чтобы добраться до Анжерона и обустроиться в нём, нужны были деньги, а после того, как мы расплатились с проводником и заплатили за номер в таверне, у нас их почти не осталось.

Мадемуазель де Шатильон была отнюдь не бедна, но большая часть ее денег осталась в банке в Розенбурге — в той спешке, в которой мы уезжали, у нее не было возможности их снять. Она взяла с собой семейные драгоценности, которые в случае необходимости можно было продать, но, когда она собралась сделать это, я решительно воспротивилась — мне не хотелось, чтобы она расставалась с тем, что было дорого ей. Она и без того сделала для нас очень много.

На следующий день после прибытия в Эскалу Лео прошлась по городу, разузнавая насчет работы, но всюду на нее смотрели с удивлением и насмешкой. Работы для женщин в городе было мало, а на рудниках требовались крепкие мужские руки.

Как ни странно, но в этом мрачном и унылом месте мы обнаружили множество славных людей. Они были бедны и часто недоедали, но у них были добрые сердца.