Я не скажу тебе о сыне

— Но зачем ему это, ваша светлость? Он — значимая персона при дворе, в его руках сосредоточена большая власть.

Маркиза пояснила:

— О, Летисия, он прекрасно понимает, что его позиции сильны до тех пор, пока трон под его величеством не шатается. А он уже шатается, потому что у Этьена (надеюсь, вы не осудите меня за то, что я говорю о короле столь запросто?) нет надежного тыла. Ему давно пора было обзавестись наследником, а он за семь лет не продвинулся на этом пути ни на шаг. Если с его величеством что-то случится, и на престол взойдет новый король, то первое, что он сделает — это отправит в отставку всех министров. Ну, может быть, оставит только тех, кто вовремя переметнется на его сторону. Эрсан — слишком опытный политик, чтобы этого не понимать.

— Но в данном случае ничего не меняется, — возразила я. — Его величество всего лишь женится на иностранной принцессе."

"— Ах, ваша светлость! — воскликнула Делфина. — Давайте не будем лукавить! Король Антарии не просто так решил зарыть топор вражды между нашими странами и отдать Этьену свою внучку. Да, принцесса еще слишком юна, чтобы принимать реальное участие в управлении Линарией, но я уверена, что дед отправит с ней в Лиму кучу советников. Возможно, какие-то условия будут оговорены даже в брачном договоре. Ваш король Родриго — хитрый старый лис, и он своего не упустит. Словом, не сомневайтесь — Эрсан, как и я сама, предпочтет быть в сторонников новой королевы и ее деда, а не в числе их врагов.

Граф оказался точен как сигезийские часы. Он вошел в гостиную ровно в пять, поцеловал руку хозяйке, потом склонился передо мной.

— Ваша светлость, я рад возможности быть, наконец, представленным вам. О вас говорят по всей Лиме, и мне было искренне жаль, что мы до сих пор не знакомы.

Я обмахнулась веером и покачала головой:

— Разве вы не помните, ваше сиятельство, что мы уже имели удовольствие познакомиться друг с другом, пусть и косвенно?

На его щеках заполыхал румянец.

— Нет-нет, ваша светлость, не напоминайте мне об этом! Тогда я вел себя как невоспитанный осел, и право же, мне неловко даже думать об этом. К своему оправданию могу сказать лишь, что меня вывело из себя несправедливое обвинение, брошенное мне мадемуазель де Робер, и я был взбешен настолько, что перестал контролировать себя. Я предпочел бы начать наше с вами общение с чистого листа.

Сейчас он смотрел на меня взглядом преданной собаки, но я ничуть не заблуждалась на его счет.

— Ну, что же, давайте начнем всё заново, — улыбнулась я, и он тут же припал губами к моей руке, задержав ее в своей ладони чуть дольше, нежели требовалось правилами этикета. — Хотя ваши слова о том, что в гневе вы не способны себя контролировать, меня настораживают.

Он покраснел еще больше.