Измена. Я не прощу (СИ)

Руслана Филатова больше будто и нет!

Отчаянно убеждаю себя, что это просто невозможно!

Невозможно… Любить ТАК. Любить до сих пор. После всего!

Да, черт возьми, я даже и не знаю этой женщины! Что между нами было? Просто какая-то ненормальная любовь подростков! В которой наверняка больше гормонов, чем здравого смысла!

Скольких женщин я знал за свою жизнь? После нее?

Достаточно, чтобы не обольщаться. Женщины те еще создания. Дай слабинку, и они будут вертеть тобой, как захотят. Им нужны деньги, статус, но этого им все равно мало! Что-то есть в их природе такое… Им нужна власть. Полная. Безоговорочная власть над мужчинами. Как мужчины завоевывают свое положение и место под солнцем, так женщины хотят заполучить абсолютную власть над тобой!

И я сопротивлялся.

Даже ночевать не мог остаться в одной с ней комнате. Особенно в нашу брачную ночь!

Если бы… Если бы она только знала, как рвало мне крышу! Жилы рвало, когда смотрел на нее. Такую… Мою. В настоящем платье. С кольцом этим на пальце и с самой настоящей подписью.

Умом понимал, что все это всего лишь игра. Но что-то внутри….

Оно разрывало на части!

Моя, — стучало в голове, и пальцы горели от дикой ненасытной потребности сорвать с нее платье.

А после белье. Медленно. Долго. Я бы разорвал его, а после бы тягуче вел по нежной атласной коже. Дразнил бы, пока сам бы не сорвался…

Почти видел, как закатываются в экстазе ее глаза…

Сам себя от нее отрывал!

И никто не знает, чего это мне стоило!

Видел, что Мила злится. Злится, потому что не может заполучить меня. Играет. Передергивает плечами. Как ревнует, глядя на Марго и пытаясь разобраться, что и к кому я чувствую!

Но я обещал себе, что больше не позволю этой женщине взять надо мной власть!

Обещал, и понимал, что я с этим справлюсь.

Видел, чувствовал, как с каждым разом, с каждым, черт возьми, взглядом на нее, схожу с ума! С каждым прикосновением теряю голову и просто заставляю себя самого отрывать от нее с кожей!

Только вот сейчас ни черта этого нет. Ни обещаний, ни собственного слова. Как и клятв самому себе.

Все, что есть, это дикое безумие от того, что так беспомощен.

Понимаю сейчас что ради нее я способен на все. На все. Без прикрас. И без всяких условий.

И орать хочется. И мять эти чертовы стены больницы, разносить их в пыль!

Потому что вот именно сейчас. Сейчас я ни черта не могу! Ни черта!

— Как она?

Еле сдерживаюсь, чтобы не схватить за халат доктора. Мертвой хваткой.

— Простите, господин Филатов, но….

Твою мать! Чего это он такой бледный? И мямлит, отводя от меня глаза?

Светило медицины, мать его! Мне сказали, он самый лучший!"

"Если это нет так, я ведь всю эту клинику к чертовой матери вместе с ним с земли сотру!

— Да говори уже!

Рявкаю, сжимая кулаки.