Я рожу тебе сына

Твое пребывание в больнице оплачено, можешь находиться здесь до полного выздоровления.

Не могу понять, к чему он клонит, но старательно вслушиваюсь в слова. Мысли немного разрозненные, они разбегаются, как непослушные овечки.

— Тим, я…"

"— Ты не пила противозачаточные таблетки, да, Ника? — перебивает он меня, и я в замешательстве замолкаю. — Ника, я не слышу говори!

— Нет, я их выбрасывала, — вздыхаю. Самой надоело лгать и изворачиваться.

— Зачем?

— Я хотела, чтобы у меня был свой Тим Талер, — говорю тихо, но он лишь морщится.

— А ты не думала, что я не просто так не хочу детей? В меня стреляли, это уже пятое покушение на моей памяти, о котором я знаю. А которых не знаю, думаю, раз в десять больше. Ребенок — это рычаг воздействия. Теперь каждый, кто захочет взять меня за яйца, первым делом будут пытаться сделать это через нее, — он указал подбородком на маленький сверток в своих руках.

У меня по коже от страха бегут мурашки — я правда об этом не подумала.

— Но, Тим, я ведь не собиралась тебе о ней говорить…

— То есть, еще одна ложь? — он смотрит исподлобья, и мне страшно от того, что сейчас произойдет непоправимое. — Столько лжи, Ника, тебе не надоело?

— Надоело, — вздыхаю. Он прав, Господи, чем я думала?

— Ты взяла у меня деньги, — он сверлит меня взглядом, который прожигает во мне сквозные отверстия не хуже, чем лазер, — много денег.

Снова вздыхаю и киваю. Конечно, десять тысяч долларов — это немаленькие деньги, но у меня теперь есть квартира, которую отдала мне Сонька, ее можно продать.

— Я не для себя брала, Тим, — пытаюсь оправдаться, но он обрывает.

— Знаю, что не для себя. Я правильно понимаю, что у тебя не осталось ни единого доллара из того, что ты взяла в сейфе?

— Нет, не осталось. Но, Тим, я верну, обязательно, продам квартиру, у меня есть сбережения, я собрала немного, пока работала в Праге. Если хочешь, я дам тебе ключи, и ты сам…

— Проехали, — его лицо теперь совсем как каменное. Да, он не за сами деньги возмущен, а то, что я взяла без спроса, но ведь он был не на связи… Тем временем, он кладет на тумбочку пачку купюр, перетянутую банковской лентой. — Я уже почти вернул долг. Здесь достаточная сумма, чтобы ты могла уехать и начать жизнь в другом городе, возможно, сменить имя.

— Зачем? — не могу никак понять, для чего мне это делать.

— Так ведь ты уже меняла его, разве это для тебя в новинку? — мне кажется или он язвит?

Опускаю голову. Он не может простить мне, что я его обманула, не сказала, кто я, украла деньги, обманом заполучила ребенка. И разве он хоть в чем-то неправ?

— Тим, прости меня, — слезы катятся по щекам крупными горошинами, — я очень виновата перед тобой.