Я разорву эту помолвку! (СИ)

В богов или высшие силы не верила никогда. Все зависит от меня самой, я — кузнец своего счастья и несчастья…

Виски сжало словно тисками. Черт!

Если голова болит, значит, я могу чувствовать эту боль… Получается, я выжила! Это чудо!

Где-то зашумела на ветру листва. Воздух наполнился цветочным ароматом. Ко мне медленно возвращалось восприятие пространства вокруг всеми органами чувств.

— Госпожа! Все разошлись! Теперь вы можете встать. Пожалуйста, не притворяйтесь больше и поднимайтесь на ноги. Старший господин и ваш жених уже зашли в дом! — откуда-то сверху донесся просящий жалобный с надрывом голосок молоденькой девушки.

Мне показалось, что ей было неловко.

Кто это здесь госпожа? Какой еще жених?

Запоздало возникли вопросы в моей голове. Но встать я не могла. Да даже глаза открыть казалось нереальным подвигом сейчас. В висках пульсировала боль.

Я лишь тихонечко застонала.

Где бы я сейчас не находилась, я была тут не одна, так что должны догадаться, что мне очень плохо, и помочь.

Ну, так я думала, пока не раздался еще один девичий голос:

— Вот это да, госпожа! Вы даже пальцем не пошевелили! Этот раз вышел самым реалистичным из всех! Госпожа, даже глава имперского театра был бы сражен вашей игрой!

В этот раз в тоне говорившей скользили восхищенные нотки с примесью фальши. То ли она мне так пытается льстить, то ли высмеивает. Не понятно.

Эй, я не притворяюсь!

Почувствовала, как медленно бьется сердце в груди. Словно на последнем издыхании. Головная боль теперь возникала вспышками, заставляя морщится.

Насторожила меня и речь говоривших. Без понятия, что это был за язык, но определенно не русский. Однако, я понимала его, словно он был моим родным.

Не знаю, сколько еще мне пришлось пролежать на сырой земле. А судя по тому, как щекотали травинки — колышущиеся на ветру — мои голые лодыжки, я действительно лежала где-то на улице. Мелкие камешки впивались в правую щеку. Что это, гравий?

Наконец, две не шибко умные девицы подошли, ловко подхватили мое обездвиженное от боли тело под руки, словно делали это не впервые, и куда-то поволокли. Надо сказать, не особо аккуратно. Пару раз я приложилась затылком обо что-то, из-за чего уходящая на спад мигрень взыграла с новой силой.

Я слышала, как топали ноги моих носильщиц по ступеням, как скрипнула, открываясь дверь, и как она захлопнулась, еще до меня доносился чей-то отдалённый разговор. Но разобрать слова говоривших было невозможно.

Девицы, не особо церемонясь, скинули балласт в виде моего многострадального тельца на постель. Матрас отпружинил пару раз и затих. Мое лицо затонуло в море шелковых подушек. Стало немного легче. Но тошнота после такого «забега» меня не отпускала.