Я разорву эту помолвку! (СИ)

Я перестала дышать, изо рта вырывались только с трудом подавляемые стоны. Не могла и пошевельнутся. Лишь мои тонкие пальцы на плечах мужчины сжались крепче.

Но не успев начать, он снова отстранился, его тяжелое дыхание щекотало открытую кожу шеи и ключиц. Мочку уха сиротливо холодило. Джеймс уткнулся лбом мне в плечо. Поза у нас со стороны выглядеть должна крайне откровенной и неприличной. Но ствол огромного дерева, его раскидистая крона, рождающая тень, и поросль кустарников стали хорошим укрытием.

— Прости, сладкая, — мужчина проговорил с напряжением, а затем мягко лизнул, пользуясь случаем, словно пробуя на вкус десерт, мою шею. А вот это уже наглость.

Я в себя не пришла, но остатки рациональности трезвости вернула, так что ударила его в грудь кулачком, отодвинулась и попыталась встать. Обмякшие ноги дрожали, но вес тела держали.

Как-то неловко было смотреть на Джеймса, так что я отвернулась и сделала вид, что пытаюсь разгладить складки на платье. Краем глаза заметила, что мужчина тоже поднялся. Только вот ему нисколько стыдно не было, потому что стоило Джеймсу выпрямиться, как он подошел и смело обнял меня со спины. Так я и замерла.

Он ничего не говорил, но это не означало, что молчать должна я. Неуверенность, страх — это все отошло на второй план. В руках Джеймса было так тепло. Мне хотелось, чтобы он продолжал держать меня так как можно дольше.

— Ты мне нравишься, — сорвалось признание с губ.

Руки жениха разжались и покинули талию. Я обернулась. И этого стоило того. Выражение лица мужчины сейчас определенно стоило, чтобы признаться первой.

Восторг, удивление, шок и неуверенная радость. На обычно бесстрастном лице появилось растерянное и бестолковое выражение. Было похоже на то, что он не до конца мне поверил.

— Ты замечательный. Ты нравишься мне, — повторила я снова. — Мне радостно быть с тобой вместе, и грустно, когда мы порознь. Я не хочу, чтобы ты страдал, каждый день мечтаю, чтобы увидеть твою улыбку…

Наконец, храбрость словно топливо, иссякло в моем внутреннем двигателе, и я резко замолчала, потупив взгляд. Синий немигающий взгляд мужчины будоражил все мои чувства.

— Я должен был сказать это первым, — хрипло произнес Джеймс.

Пожала плечами, мол, какая разница.

Я понимала, как трудно ему было сдерживаться и в то же время, решиться на первый шаг. Сколько раз я говорила о том, чтобы разорвать помолвку, сколько раз он сам произносил те же слова, и как теперь поменялись наши чувства…

— Флоренс, ты мне нравишься. Очень нравишься. Так сильно, что я иногда даже сам не верю в то, что ты настоящая, а не фея, которая стоит коснутся, упорхнет ввысь и больше не вернется.

Сердце, едва успокоившись, снова гулко застучало в груди. Джеймс взял меня за руку, а другой ладонью коснулся щеки.