Я промазал, опер – нет

– Нам бы лучше уйти с открытой местности, – демонстративно глянув по сторонам, предостерег я. – А то киллер имеет свойство быстро бегать и метко стрелять на ходу.

– Вы меня разыгрываете?

Девушка, казалось, вот-вот забьется в истерике. Одно дело – ждать опасность, и совсем другое, когда она на тебя уже, считай, навалилась.

– Вы куда-то собрались?

– Да, к подруге...

– Что ж, подруга – это хорошо. Если киллер не знает ее адреса...

– Она не одна живет, с родителями.

– А вы?

– Я одна. А родители сейчас в деревне, дача у них там...

– Возможно, на даче вы сможете спрятаться. Хотя вряд ли… Но лучше, если все варианты мы обсудим у вас дома. Здесь, у всех на виду, опасно.

– А вы меня не обманываете?

– Конечно, обманываю. Потому что я страшный и коварный мент. Сейчас вы припаркуете свою машину, а я воспользуюсь этим и поеду дальше, мимо вас... Нет, не обманываю.

Я вспомнил о фотографиях, которые лежали у меня в куртке. Снимки потерпевших с места преступления. Задушенная Моносеева, застреленный Меднянский... Особенно хорошо удался последний. Олеся сразу узнала в нем адвоката.

– Толик?! – ахнула она, хлопнув ладошками по щекам.

Узнала она и Моносееву, но ничего не сказала: от страха у нее перехватило дыхание и заложило горло.

– Сейчас вы поставите машину на место, а потом мы пойдем с вами к вам домой.

– Я хочу уехать, – в состоянии панического ужаса прошептала она.

– Уедете, но сначала мы установим у вас дома засаду. Киллер охотится за вами, а мы – за ним. Мы должны его взять...

– Ну, возьмете, и что? Другой появится.

– А вот об этом мы с вами обязательно поговорим, – сказал я, глядя на нее сквозь многозначительный прищур.

Олеся очень волновалась, поэтому с трудом припарковала свою «Шкоду», мне даже пришлось ей немного помочь, подкорректировать движения руля. Но и сам я не очень точно вписался в пространство между двумя машинами, заехал двумя колесами на бордюр. Но волнение здесь ни при чем, хотя оно имело место. Мне приходилось присматривать за девушкой и контролировать взглядом пространство вокруг нее, чтобы не прозевать бегущего киллера."

"Но все обошлось: никто не помешал нам зайти в подъезд и пешком подняться на третий этаж. Шли мы осторожно, останавливаясь через каждые десять-пятнадцать шагов, прислушивались, пистолет я держал наготове. И эта обстановка настороженности довела Олесю до полуобморочного состояния. Руки ее тряслись от волнения, и она не без труда вставила ключ в замочную скважину. Я за это время успел обследовать дверь – добротная, по-настоящему бронированная, с антивандальным покрытием, фирменный ригельный замок.

И квартира резко отличалась от той, где проживал до недавнего времени Петр Царицын.