Однажды я выберу тебя

Амбициозна. И начисто лишена романтизма. Идеальный деловой партнер для моих целей.

– Ты грустишь, – проговорила она, взлохматив мне волосы. – И натянут как струна. Может, чего-нибудь хочешь? Оральной стимуляции? Чтобы снять напряжение? – Она соскользнула с кровати и, встав на колени, погладила руками мои бедра. – По крайней мере, это я могу.

Но прежде чем она успела коснуться ширинки на брюках, я перехватил ее руки. Она надула губы.

– Серьезно? Ничего?

– Дело не в тебе, Фейт. И ты это знаешь. Я просто ни к кому ничего не чувствую.

Фейт вздохнула.

– Даже представить не могу. До конца жизни? Я по-прежнему считаю, что тебе нужно к психиатру. Это ненормально.

Я вздрогнул от этого слова.

– Больше не хочу об этом говорить.

– Честно говоря, для меня все это не имеет смысла.

Я оттолкнул ее руки и встал.

– А в этом и нет никакого смысла. Просто выполняй свою часть соглашения.

– А если старый добрый папочка придержит еще пару козырей в рукаве, даже после свадьбы? Может, ему захочется внука? Чтобы продлить род?

– Этого не будет, – проговорил я, направляясь к двери.

«Я просто не допущу подобного. Не позволю втянуть в этот фарс несчастного ребенка».

– Желаю удачи, – бросила Фейт. – Иначе тебе все-таки придется со мной переспать.

– Спокойной ночи, Фейт, – мрачно сказал я, направляясь в свою спальню – в комнату для гостей.

– Подожди, Сайлас… – она подошла ко мне, скромно потупив взор, пробежалась пальцами по лацканам пиджака. – У меня закончились «малютки-помощники». Будь добр, принеси мне завтра немного…

Я убрал ее руки.

– Я же говорил, они не разбросаны по офису, как конфеты на Хеллоуин.

– Тогда пусть твой служащий мне позвонит?

Ей требовалось снотворное, выпускаемый нашей фирмой аналог. Но не ОксиПро. Слава богу.

– Я не твой дилер, Фейт.

– Сайлас, это часть нашего договора. – Она бросила прощальный взгляд через плечо. – И, милый, ты – дилер для всего мира.

Я закрыл за собой дверь.

– Тоже мне новость.

В темноте скромной комнаты для гостей я, лежа на спине, смотрел в чистый белый потолок. Я вообразил, что он удерживает мир, не позволяя тяжести содеянного «Марш Фарма» придавить меня. Сегодня. Завтра же мне придется встать и что-то сделать. Но как, черт возьми, можно надеяться исправить все то, что уже сломалось?

Вино приглушало мысли, сглаживало их остроту, позволяя свободно блуждать и не терзать меня чувством вины.

«Макс Кауфман. Я мог бы все ему рассказать. Он бы посоветовал, что делать. Знал бы, что правильно. Как Поступил Бы Макс? К-П-Б-М? Стоит повесить это на бампер».

Я усмехнулся про себя и закрыл глаза. Перед мысленным взором тут же возник Макс. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, а на губах блуждала спокойная, чертовски смущающая улыбка. Макс – хороший парень.