Однажды я выберу тебя

– Внезапно щеку обожгло резкой болью, и я упал на землю. – Сайлас перевел взгляд на меня. – Тренер Браун ударил меня поленом по лицу.

Я стиснул зубы.

– Почему?

– Он сказал, у меня на лице читалось, что я задумался о «нежностях».

– Черт подери, – выдохнул я. – Вот говнюк. Это просто ужасно.

– А теперь я сижу здесь, с тобой, и наблюдаю, как Эдди познает мир. И точно думаю о том, что Браун назвал бы «нежностями».

– Никто не станет тебя бить, Сай, – тихо проговорил я.

– Нет, но, если бы я взял тебя за руку или поцеловал, мы могли бы заслужить злобный комментарий или презрительный взгляд, верно? – спросил он. – А в чем разница? Думаю, это почти так же ужасно. Ты просто… размышляешь о своем, чему-то радуешься, а тебя бьют. – Он пожал плечами. – По мне, так никакой разницы.

Я отвернулся и уставился прямо перед собой. Потому что, если бы еще хоть миг смотрел на Сайласа, то схватил бы его и не отпускал. Мне хотелось поднять полено и швырнуть его в любого, кто хотя бы подумал о том, чтоб причинить ему боль.

– А где сейчас Браун? – спросил я. – Пожалуйста, скажи, что кто-то из родителей опомнился после возвращения ребенка, и тренера арестовали.

– Я слышал, что родители некоторых мальчиков из группы просто негодовали. Их дети лежали со мной в больнице. Поговаривали о том, чтобы отдать его под суд. Конечно, не мой отец. Но Браун исчез.

Исчез, не заплатив за содеянное. Оставив за собой шлейф из сломленных мальчишек.

Я взглянул на Сайласа. Он закинул ногу на ногу так, что лодыжка левой ноги оказалась на правом колене. Я зеркально повторил его жест, положив правую ногу на левую. Так наши бедра создали барьер от любопытных глаз. И я взял его за руку.

Он замер на мгновение, потом расслабился. Наши пальцы переплелись. Мы еще долго так сидели.

* * *В сумерках мы вернулись в поместье Маршей, чтобы Сайлас мог оставить Эдди на попечение Марджори.

– Вы идете, мистер Кауфман? – спросил Эдди, выбираясь из машины. Таким радостным и расслабленным я его давно не видел.

Мы обменялись взглядами с Сайласом. Не хотелось, чтобы день заканчивался.

– Я высажу Макса в городе, – проговорил Сайлас. – Но пусть это останется между нами. Хорошо, Эдди? Помнишь, я говорил о том, что папе не нравится, когда мы общаемся… со служащими.

Он произнес это скривившись, словно каждое слово казалось кислым на вкус. Но Эдди кивнул.

– Хорошо, – он чуть поклонился мне. – Премного благодарен, добрый друг, за такой чудесный день.

– Не за что, Эдди.

Сайлас проводил брата в дом и вернулся через несколько минут. Он забрался на водительское кресло и посидел с минуту.

– Он отлично справился, – проговорил он. – Правда?

– Потрясающе.

Сайлас снял очки, и в голубых глазах мелькнуло знакомое желание. Однако за ним скрывалось что-то еще, более глубокое.