Однажды я выберу тебя

Его дыхание со свистом вырвалось сквозь зубы. Он протянул руку и погладил меня по фланелевой ткани брюк.

– Хочешь?

– Да, – выдохнул я ему в шею и снова укусил. – Да, черт возьми.

Макс повернулся ко мне лицом, и мы начали целоваться с внезапно пробудившимся отчаянным голодом. Через какое-то время я затащил его на себя, стискивая бедра, пытаясь потереться возбужденной плотью о его естество сквозь ткань штанов. Он зарылся пальцами мне в волосы, другой рукой поглаживая тело, все настойчивей, быстрее, и я вновь упал на подушку.

– Черт, прошло слишком много времени. Как хорошо. Я совершенно…

– Бесполезен для меня? – Макс улыбнулся. – Тебе ничего не нужно делать. Я справлюсь. – Он уселся на меня, устроившись на бедрах, и стянул с себя футболку.

«Твою ж мать…»

В последний раз я развлекался с парнем в средней школе, еще подростком. Макс же был мужчиной, крепким и худощавым. В тусклом свете комнаты контуры его пресса рельефно вырисовывались на фоне теней. Безволосая грудь казалась чертовски совершенной. Я наслаждался этим зрелищем, потом перевел взгляд на округлые мышцы плеч, пробежался вниз по худощавым бицепсам и предплечьям. И почувствовал, что при виде него плоть моя затвердела еще сильнее, если такое вообще возможно. Тело мое внезапно напряглось.

Макс мгновенно это ощутил.

– Ты в порядке?

– Да, но… прошло столько времени.

– Знаю, – мягко проговорил он. – Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

– Мне уже хорошо, – признался я, чувствуя, как колотится сердце. – Но, боже, Макс, не останавливайся.

Он кивнул, встал надо мной на четвереньки и склонил голову, чтобы меня поцеловать. Поначалу мягко, затем глубже, легким касанием языка исследуя все уголки моего рта. Я знал, что он делает. Топит меня в ощущениях, заставляя отбросить все мысли. И это сработало.

Он припал губами к моей шее, прикусил мочку уха.

– Я не стану торопиться, – жарко прошептал он мне на ухо.

Я не ответил, но он об этом и не просил. Он собирался показать, что я смогу справиться, без лишних слов и уговоров, и это понимание сожгло во мне все оставшиеся сомнения.

Он проложил по моей шее дорожку из поцелуев, и я втянул воздух сквозь зубы.

– Богом клянусь, Максимилиан, если ты не перестанешь маяться дурью и что-нибудь не сделаешь…

Он легонько рассмеялся, а затем – вот ублюдок – медленно приподнял мою футболку и скользнул языком по рельефным мышцам живота. Стиснув зубы, я уперся пятками в простыню. Часть меня все еще боролась с тем, насколько же хорошо мне было. Он все ниже спускался по моему телу, раздражающе медленно, и его губы оставляли за собой пламенеющий след. Он стянул с моих бедер штаны и трусы, освобождая член, твердый, словно сталь.