Однажды я выберу тебя

"

"Я выдавил смешок и взглянул на себя в зеркало. Робот, монстр Франкенштейна, который всегда в нем отражался, исчез. То, что осталось, выглядело дерьмово. Налившиеся кровью опухшие глаза все еще блестели от слез. Но, черт побери, я был жив. Впервые за много лет я видел самого себя.

А рядом в отражении стоял Макс. Намочив мягкую салфетку, он потянулся ко мне, чтобы вытереть лицо. Я поймал его за руку и перевел взгляд с зеркала на него.

Во рту скопились тысячи слов. В основном что-то наподобие «спасибо», «я тебе всем обязан» и «прошу, останься со мной навсегда». Но я чувствовал себя опустошенным и боялся снова слететь с катушек.

Хотя рядом стоял Макс, так что слова были ни к чему.

– Пойдем, – проговорил он. – Не знаю, как ты, а я умираю с голоду.

Я показал Максу свой любимый китайский ресторанчик, заказав еду навынос, и мы включили бейсбольный матч. Макс сел на край дивана, а я растянулся на нем. Прижался спиной к груди, положил голову на плечо. А он обнял меня. Защищая. Мы жевали, смотрели телевизор и почти ничего не говорили. Я в жизни не чувствовал себя так комфортно. Будто бы вновь становился собой.

Игра закончилась. Остатки еды мы сложили в холодильник.

– Хочешь, чтобы я остался или убирался отсюда к чертовой матери? – спросил Макс. – Тебе пришлось нелегко, так что скажи, о чем думаешь.

– А что случится, если ты останешься?

– Ляжем спать, – проговорил Макс.

Я попытался придумать в ответ что-нибудь забавное, но слишком устал.

– И все?

– И все, Сай, – произнес он. – На сегодня и так достаточно. Не стоит торопиться. Тебе нужно время. И поспать. У тебя же глаза слипаются.

– Я хочу, чтобы ты остался.

Он улыбнулся.

– Тогда я останусь.

Я выделил Максу пижамные штаны на шнурке. Он надел их, оставшись при этом в белой футболке. И мы забрались на огромную кровать в главной спальне. Как и той ночью, мы лежали лицом к лицу, рядом друг с другом.

– Не знаю, что я творю, – устало сказал я. – Я не знаю, как это – быть с кем-то. Я сказал Фейт, что бесполый, но это ложь. Бесполым не приходится подавлять все свои гребаные желания и притворяться, что их не существует. Этому нас и учили в Чисане. Если не хотим трахать женщин, значит, вообще не трахаемся.

– Я поражен, что этих людей не арестовали за похищение и жестокое обращение… – Макс гневно нахмурил брови. – Под тем, что они творили, нет никакой научной основы. Мучая, нельзя никого изменить.

– Они весьма старались, – мрачно пробормотал я. – И теперь я не знаю, что будет дальше. Все это время я жил, словно пустое место. Робот. И не ведаю, как следует вести себя гею. Или… просто человеку.

– От тебя не требуется ничего особенного, – произнес Макс. – Только я не хочу в очередной раз мучиться целую неделю, не зная, все ли с тобой в порядке.

– Так не будет. Обещаю.