Однажды я выберу тебя

Я не мог сказать Максу, что на деньги, находящиеся в распоряжении семьи Марш, мы могли бы купить целый парк автомобилей по триста тысяч долларов; прозвучало бы как хвастовство. Многие понимали, что миллиарды – это большие деньги, но не могли осознать насколько. Как и знание того, что Вселенная «большая», не давало возможности оценить ее необъятность. Наши деньги были словно космос. Их всегда казалось больше.

– И вообще, я не смотрел этот фильм.

Он разинул рот.

– Ты не смотрел «Ферриса Бюллера»? Как такое может быть?

– В детстве нам не разрешали слишком много смотреть телевизор или фильмы. Папа заставлял меня заниматься днем и ночью. В свободное время мама хотела, чтобы я научился играть на пианино и читать. Так что занятий хватало. Я немного наверстал это в школе-интернате и колледже. Но, вообще, если фильм сняли до 2000 года, вероятнее всего, я его не видел.

– Твоя мама, наверное, очень бы тобой гордилась.

Я чуть улыбнулся.

– Кто знает.

Мы шли по переполненным магазинчикам и торговым рядам «Пайк-Плейс». В воздухе висел запах крабов, смешиваясь с рыбным духом кипящей воды. Казалось, каждый, кто держал в руках мобильный телефон, вот-вот собирался сделать снимок. И у меня руки чесались натянуть капюшон на голову.

Заметив, как я в десятый раз дергаю за него, Макс поднял взгляд и посмотрел прямо перед собой.

– Надень капюшон, Сай, если тебя это так заботит.

– Дело не… не в тебе, – проговорил я. – Это из-за папарацци. Я не хочу повторения того обеда. Ненавижу вторжение в частную жизнь. И это…

– Что?

Я сорвал с себя солнечные очки и помахал ими в сторону фургончика с крабами.

– Разве тебе не хочется, как нормальному человеку, взять ведро крабьих ножек и запить их ведром пива? Без пагубных привычек. Не думая дважды. Просто… жить?

Макс взглянул на рыночную площадь, на магазинчики сладостей с бочонками ирисок на тротуаре. Воздух наполняли ароматы кофе и шоколада, смешиваясь с соленым запахом залива. Над головой кричали чайки, а по дорожкам взад-вперед сновали толпы туристов.

– Это жизнь, – проговорил он и перевел взгляд на меня. – Вот она.

Мы пристально смотрели друг на друга. Я почувствовал, как в груди перехватило дыхание. Я не считал себя романтиком, но то, как пробивающийся сквозь облака солнечный свет падал на Макса, превращая пряди темно-каштановых волос в медные…

Мне захотелось вцепиться ему в волосы, притянуть к себе. Грубо. Требовательно. И ощутить под курткой твердость мышц. Таких, как я себе представлял. И он бы обнял меня так же крепко, и мы бы целовались, словно в битве желаний, выясняя, кто кого победит. А потом бы мы оказались где-нибудь. Обнаженные, насытившиеся, разгоряченные и усталые…

«Боже, мать твою…»

– Сай?

Я моргнул и мысленно погрузился в Медное озеро.