Я одержим тобой

Голос Дмитрия прозвучал угрожающе и мрачно:

— Правда?

Света держалась за живот, стараясь не показывать своего страха, она отступила назад и изо всех сил держа себя в руках, сказала:

— Правда, разве мой дурной умысел остался бы безнаказанным? Если бы у меня были дурные намерения, то они не закончились бы добром, более того, если бы я на самом деле, учинила тебе неприятности, то думаю, у тебя есть свои способы свести меня в могилу?

Несмотря на то, что ее движения были едва заметными, Дмитрий все же заметил, как она прикрывает свой живот.

Он остановил свой взгляд на ее лице:

— Почему ты сразу не рассказала об этом?

Дмитрий все же не мог так легко поверить ей.

Ее руки, прикрывавшие живот, медленно сжались: этот ребенок стал для нее крайней неожиданностью, тем не менее, он ее родной человек, она уже потеряла Артема, поэтому она желала рождения этого ребенка. В будущем они втроем с ее мамой, как раньше, будут поддержкой друг для друга.

Вспомнив тот вечер, она, не сдержавшись, задрожала, ее ладони прошиб холодный пот:

— Я сама узнала совсем недавно.

Она не решилась сказать об этом даже Виктории Александровне, и сделав УЗИ в больнице, она не оставила снимок дома, а вязла его с собой, боясь, что мать может обнаружить его. Она не ожидала такого развития событий, которые вызовут у Дмитрия подозрения в ее дурных намерениях.

Однако, по мнению Дмитрия, Эта молодая девушка, к удивлению…ведет такой распущенный образ жизни!

Дмитрий с крайне мрачным видом, угрожающе промолвил:

— Веди себя смирно в течение этого месяца и если я узнаю, что ты что-то замышляешь…"

"— Нет, это абсолютно невозможно, я обещаю, что не доставлю тебе никаких неприятностей, а если я сделаю что-либо выходящее за рамки, то Вы в полном праве наказать меня, — тут же гарантировала Света.

Пусть этим она и не добьется его доверия, но и не заставит его усомниться в ее намерениях. Она и так в трудном положении, а если она еще наживет себе врагов, то ей будет очень сложно вернуть то, что принадлежит ей.

Дмитрий пристально и изучающе смотрел на нее, словно определяя правдоподобность ее слов.

Тук-тук.

В этот момент пришла Екатерина Алексеевна:

— Завтрак готов.

Дмитрий отвел взгляд и принял свой обычный вид.

— Убери вещи с пола. — Сказав это, он развернулся и вышел.

Как только Дмитрий покинул комнату, ноги Светы стали ватными, она оперлась на комод сзади и пришла в себя, лишь простояв так довольно долгое время, после чего она присела на корточки и стала собирать разбросанные на полу вещи.

Вновь посмотрев на снимок УЗИ, из ее глаз покатились слезы, капая на бумагу и оставляя на ней следы. Она вытерла слезы и сказала про себя: «Нельзя плакать, нельзя, это проявление слабости». Ей нельзя быть слабой, ребенок в ее утробе и ее мама нуждаются в ней.