Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Его избили, выставили обнаженным, но пытка не унизила его, а возвела в ранг мученика, и когда какая-то девчушка подбежала и обернула вокруг его стана большой кусок зеленой ткани, даже стражники не посмели остановить ее, сделав вид, что все в порядке…

========== Глава 4. Рабские будни. ==========

В том, как упрямо Павил пытался сломать меня, превратив в животное, было что-то ненормальное, почти демоническое.

Сколько я себя помнил, Таргаса всегда воевала, и одним из главных военных трофеев были пленники, так что рабы имелись в столице почти у всех, и не только у знати. Мужчин чаще всего оскопляли, но на этом физические издевательства над ними заканчивались. Они выполняли тяжелые работы по дому и в поле, некоторые хозяева использовали рабов мужского пола и для более легких занятий - уборки, готовки и стирки, если не могли позволить себе купить женщину, которые стоили на рынке в два раза дороже. Очень редко, если между рабом и хозяином возникало доверие, невольник мог стать телохранителем господина или его личным оруженосцем."

"Рабы не носили ни цепей, ни ошейников, а только браслет на руке, на котором было выбито два имени - хозяина и невольника. Браслет нельзя было снять без посторонней помощи, и ни один кузнец в городе никогда не согласился бы на подобную работу, будучи в твердом уме и здравой памяти. Были, конечно, случаи попытки побегов среди рабов, но в основном они быстро смирялись со своей участью и подчинялись обстоятельствам. Их не стерегли, они имели возможность свободно передвигаться в пределах хозяйского дома и окрестностей, ходить на рынок за покупками и общаться друг с другом. Наказывали рабов только за серьезные проступки и никогда без причины, по прихоти или для развлечения.

Труднее и печальнее была участь рабынь, в большинстве своем вынужденных удовлетворять еще и похоть хозяев, однако и их никто не унижал просто так, от безделья или по злобности натуры и не хлестал плетьми, как это сделал со мной Павил.

Своими поступками он напоминал мне безумца, поглощенного своей местью. Я никогда не испытывал любви к женщине и не знал страданий потери любимой, поэтому мне было сложно понять столь сильную одержимость чувств в другом человеке, тем более в таком жестком и безжалостном наемнике. По сути Павил был для меня незнакомцем, и вот теперь, несмотря на свое зависимое положение, я с изрядной долей любопытства наблюдал за ним, удивляясь, что и в таком безжалостном кровавом полководце, прошедшем с мечом и огнем через семь королевств, осталось место человеческим чувствам.

Прошло три дня в неволе, и все они были одинаковы. Ранним утром меня поднимали пинками с жесткого ложа и вели в комнаты к генералу.