Я не ваша, мой лорд

Один раз ушла, смогу и второй, только не жди потом, что ещё раз позволю тебе ко мне приблизиться, что снова тебе поверю…

С низким рыком Севастьен прерывает меня на полуслове, впиваясь в мои губы злым наказывающим поцелуем, врываясь в рот языком, стремительно прижимая меня своим телом к стене и вздёргивая руки над головой в жёстом захвате. Мне бы бояться, но собственная ярость подстёгивает, и я до крови кусаю его за нижнюю губу, шипя и задыхаясь. Мужчина дёргается, но не прерывает этот поединок, раздвигая коленом мои ноги, рыча проклятья узкому платью.

— Не хочу?!! Не смей даже думать так!!! Ты — единственное, чего я по-настоящему хочу для себя в этой жизни! Ты! Всегда только ты! Целиком и полностью! Навсегда!!! — в этом голосе звучит столько несдерживаемой более жажды, более похожей на одержимость, что дыхание спирает, а сердце делает в груди кульбит, трепыхаясь почти болезненно. — Я пытался оставить тебе свободу, возможность отступить, пытался… но сил моих больше нет. Ты выйдешь за меня замуж, Скар?!! Дай ответ сейчас, немедленно!!! Или я за себя не ручаюсь…

— Тьен… — хриплю я, зажмуриваясь, не понимая такой одержимой настойчивости. Что ему в этом «да»?

— Нет, Скар. Скажи это!!!

— Да!!!

Глава 22

Он замирает на миг, недоверчиво смотря мне в глаза, словно не может поверить в услышанное. А может и действительно не может. Я вот тоже не очень могу. Я это сказала? Правда?

Еще успеваю сделать вдох, а его рот уже ловит мой хриплый выдох. Нет больше меня, нет его. Мы набрасываемся друг на друга, словно оголодавшие звери, охваченные похотью, подстёгнутые всё ещё бурлящей в крови злостью. Судорожно дёргаю руки, всё ещё сжатые мужской ладонью у меня над головой, до безумия желая коснуться его, зарыться пальцами в волосы, сжать широкие плечи. И он отпускает, но лишь затем, чтобы ухватиться за ворот моего платья, делая яростный резкий рывок. Слышится треск ткани и дурацкий балахон расползается в его хватке обнажая мои грудь и живот, рассыпая по полу дождь из драгоценных бусин, которыми был расшит. Зубы Севастьена смыкаются на моей нижней губе, оттягивая, и он на миг отступает, чтобы полюбоваться на дело рук своих. Пылающий взгляд ласкает мои груди и вслед за ним их накрывают обжигающе-горячие ладони, взвешивая, сжимая."

"— Ты само совершенство, — рокочет, целуя мою шею, лихорадочно скользя пальцами от налившихся чувствительных вершинок вверх до ключиц, ныряя руками под разодранную ткань, чтобы потянуть её вниз, оголяя плечи, локти, охваченные браслетами запястья.

Безнадёжно испорченная тряпка падает к моим ногам, туда же отправляются панталоны, а меня подхватывают сильные руки, чтобы в два шага отнести к кровати и уронить на мягкий матрас.