Я не твоя

Я понял.

- Да. Она считает отцом Петроса. Он… он был рядом с самого ее рождения.

- Даже так?

- Да. Мы… мы познакомились, когда у меня воды отошли.

- Интересная история, расскажешь?

Не могу выдерживать этот его взгляд. Он… нет, он не молящий, не просящий, не заискивающий, не стыдливо выпрашивающий внимания.

Тамерлан просто смотрит на меня как на женщину, которую…

Которую уважает и ценит?

Не знаю. Наверное, так можно охарактеризовать его взгляд.

Женщина, которая дорога. Как друг.

Как мать его ребенка.

Хорошо, что это именно такие взгляды.

Оставляю Тамерлана у кабинета нашего лечащего врача, Глеба Евгеньевича Кубинского, сама спешу в палату.

Слава Богу, в данный момент состояние Светланки стабильное, и ей не нужна полная изоляция. Мы с мамой можем к ней заходить.

В отделении стараются сделать все, чтобы дети чувствовали себя пусть не как дома, но хотя бы как в уютном месте, а не в казенном доме.

Стены тут разноцветные, белье цветное, есть игровые комнаты. Часто приходят артисты, клоуны. И врачи все… чувствуется тепло их сердец. Всех, каждого. Вообще весь персонал от санитарки до главврача – это люди.

И отношение ко всем тут одинаковое, независимо от того, кто родители пациента, богатенькая дамочка с Кипра, владелица гостиничных комплексов и клиник, или обычная воспитатель детского сада.

Родители общаются дружелюбно, помогают.

И дети все дружные, старшие стараются помочь младшим.

Но бывают тут очень, очень тяжелые минуты. О которых каждая мать старается не думать. От которых не отгородится ничем.

Я не думаю. Стараюсь выключить сердце, которому слишком больно.

Не представляю, как переживают это врачи, вынужденные сталкиваться с бедой каждый день. Каждый день…

- Мамочка, а что ты мне принесла?

- А что ты ждала, Светлячок?

- Ты обещала фломастеры и новый альбом!

Я успела все купить заранее, до поездки к Тамерлану. Достаю из пакета желанный подарок, с улыбкой смотрю как моя маленькая принцесса тут же раскрывает альбом, и смешно сложив губки принимается выводить четкие линии.

Она отлично рисует. Я занималась с ней, но у нее природный талант. Конечно, до идеала далеко, но для своих четырех с небольшим она настоящий мастер.

Пока светик занята, мама уводит меня в сторону.

- Что с ногой?

- Каблуки. Отвыкла.

-Я тебя предупреждала. Он хоть оценил? – мама не утратила способность шутить.

Оценил ли Тамерлан?

Вспоминаю, как повела себя в его кабинете, и меня кидает в жар от стыда. Закрываю лицо руками. Что я пыталась сотворить? Идиотка!

И в то же время… в то же время новая волна жара покатывается, когда я думаю о том, что было бы, если бы он повелся на мой глупый подкат? Если бы принял всерьез ту нелепую попытку соблазнения?

И еще одна волна, практически цунами, когда я вспоминаю его губы, которые обрушились на мои.