Я не скажу тебе о сыне

Мне казалось, что теперь уже доказательств лжи де Крелона было уже достаточно, и его сторонники должны были бы признать нашу правоту, но я ошибалась.

— Давайте не будем слушать женщин, господа! — как ни в чем не бывало, предложил герцог. — Они могут придумывать всё, что им заблагорассудится. Мы же, мужчины, не должны поддаваться эмоциям. На кону судьба Лианирии, и пути назад уже нет. Или вы думаете, что сложи вы сейчас оружие, и его величество помилует вас? Как бы не так! Он велит казнить вас сразу же, как только вернется во дворец. Более того — он велит уничтожить и того безвинного мальчика, от которого уже отрекся однажды. Разве вы этого хотите, господа? Если вы не устраните короля, — герцог чеканил каждый слог, — он устранит вас.

Он надавил на больную мозоль. У них у всех были семьи, о безопасности которых они вынуждены были думать. И никакие заверения Этьена о том, что он не станет преследовать их, уже не могли на них повлиять. Они зашли слишком далеко и понимали это.

— Простите, ваше величество, — сказал мужчина с сединой в волосах, — но у нас нет другого выхода.

Звякнули шпаги. Этьен заслонил меня, а барон и виконт — Лео и мадемуазель де Шатильон. Мы могли задействовать боевую магию, но рядом с Жервезом и его людьми находился мой сын. Андрэ словно застыл — ему не позволили подойти к нам, и он так и стоял, прижавшись к дверному косяку.

— Будьте благоразумны, господа! — выкрикнула я. — Ради чего вы собираетесь устроить кровопролитье? Ради кого?

Я еще надеялась, что сумею воззвать хотя бы к совести герцога де Жервеза. Я видела, что он всё еще сомневался. Но даже он покачал головой:

— Мы делаем это ради того, во что верим. Ради справедливости. Ради маленького принца. И ради памяти его матери — королевы Алессандры.

Я оглянулась на тетю, словно прося у нее разрешения сделать то, что мне следовало сделать уже давно. Лео кивнула."

"Сбросить иллюзию, с которой я стала единым целым уже давным-давно, было не так-то просто, и наверно, я одна не справилась бы с этим так быстро. Но рядом была Велия, и она, едва поняв, что я хочу сделать, тут же стала мне помогать.

Я не могла видеть себя со стороны, но я видела, как изумленно вытягивались лица наших противников. Я не знала, признают ли они во мне королеву, о которой говорили с таким придыханием, ведь большинство из них видели меня только на портретах, но в том, что меня узнает де Крелон, я не сомневалась.

Но тот седой мужчина воскликнул первым:

— Ваше величество???

Этьен стоял ко мне спиной, но услышав это, повернулся и отшатнулся от меня — словно увидел привидение.

Попятился к дверям и де Крелон.