Я (не) прощу тебя. Измена мужа

Тебе же уже объяснили все, – устало вздыхаю, придерживая низ живота, поднимаюсь со стула. Мать поднимается тоже.

Адвокат остается сидеть, проверяет, везде ли проставлены подписи.

– Замечательно, – адвокат захлопывает папку, поднимается. – Как только все тонкости будут оговорены с Лилией Сергеевной, я вам, Ксения Михайловна, сообщу. Идет?

Коротко киваю:

– Безусловно. Надеюсь, у нее в этот раз хватит совести и ума, чтобы не строить козни, – отвечаю раздраженно.

– Будем надеяться на успех. Лилии Сергеевне я после нашей прошлой встречи доходчиво попыталась донести, что ее ожидает в том случае, если мы подадим на нее в суд. Мне кажется, она поняла. Да и про Елену Борисовну, адвоката вашей свекрови, могу сказать одно – она способна творить с людьми чудеса. Практически из ста ее клиентов, девяносто девять уходят с подписанной мировой.

Адвокат нас провожает до двери.

– И, Светлана Викторовна, я понимаю, что в вас бушует обида за дочь, за внуков, но лучшим исходом для нас будет денежная компенсация, нежели условный срок, а то и вообще, административное наказание. За подмену анализов – увы, не сажают, тем более, таких людей, как Лилия Сергеевна. Максимум – домашний арест, но разве это наказание?!

– Нет, – мать качает головой.

– Вот и не спорь, – подталкиваю женщину на улицу: – Еще раз спасибо вам, – обращаюсь к адвокату. – Буду ждать весточки.

Спускаясь по лестнице, ругаю мать:

– Мам, ну, хватит уже. Успокойся. Столько времени прошло…

– Сколько? Ксюш? Пять месяцев!? Это сколько времени? Ничего совсем. А для матери видеть как ее дочь обижают – это сильный удар.

– Мам, если все одобрят, то Лилии Сергеевне придется продать свою шикарную квартиру. Вот это для нее будет ударом. Пойми.

– Я понимаю, Ксюша. Но никак не могу принять того, что ты сейчас все переводишь на деньги. Ты стала такая циничная, что мне дурно становится.

Закатываю глаза:

– Мам, ну хватит, а?!

– И злая. Совсем мать перестала слушать и уважать. Все свое. Все на своем.

– Мам, ты опять за свое?! – злюсь. – Я тебя позвала с собой не для нотаций, а для поддержки. Ты чем недовольна? Ты думаешь, мне станет легче или станет легче тебе, если судья решит ограничиться административным штрафом? Так я хоть какую-то компенсацию за моральный ущерб смогу получить со свекрови, может, меня кто осудит, но мне плевать. Я считаю, что она мне и Кире принесла столько горя, что врагу не пожелаешь. Не может иначе?! Пусть откупается деньгами. И мне не стыдно. Думаешь, ей будет в удовольствие жить в квартире много меньше той, в которой она живет сейчас?

– Я думаю, дочка, что это вообще не наказание.

– А другого нет, мам! Кристина уехала. Ты же знаешь. Сразу ехала, как только вся заваруха началась. Видимо, ее папаша-прокурор долго не думал. Чемодан – вокзал – Америка. Вот и все.