Я (не) прощу тебя. Измена мужа

Ксения только-только выписалась, а вы что тут за цирк решили устроить?

– Я много думал, Ксения. Много размышлял, – как будто не слыша нас, Семен, глядя мне в лицо, но не видя меня, я уж этот его взгляд знаю, продолжал нести полную чушь. – И понял, что хочу, чтобы ты была моей женой.

Аркадий отворачивается полубоком, прикрывает ладонью глаза. Испытывает, видимо, в этот момент «испанский стыд». А я!? Я в шоке!

– Боже! Да ж это такое творится! – закатываю глаза. – Семен, идите домой, а. Не портите мне настроение.

– Я не могу жить без тебя, Ксения. Я влюбился.

– Молодой человек. Это уже за гранью. Тут ребенок.

– У нас есть папа! Нам не нужен еще один муж. Дядя Аркадий! Забирайте своего друга и уходите!

Зло топая ножкой, повышает голос дочка. Замечаю, как во взгляде Семена мелькает что-то похожее на раздражение, и он опускает взгляд на Киру:

– Твой папа обижал маму. Помнишь?

– Семен! – обрываю врача: – Мам, забери Киру и идите вперед. Я вас сейчас догоню.

Мать не колеблется ни секунды. Забирает Киру, и они уходят. Я же остаюсь стоять на месте в окружении двух взрослых мужчин. Аркадий с одной стороны, Семен – с другой. И в какой-то момент я вдруг понимаю, что эти двое настолько мне противны и омерзительны, что все добро, которое они для меня делали и за которое я им была искренне благодарна, перечеркивается высказыванием Семена.

– Я не знаю, Семен Васильевич, что у вас твориться в голове, но после сегодняшнего высказывания я вас видеть больше не хочу. Аркадий Романович? Что это такое? Зачем вы приехали?

– Ксюш, я не хотел обидеть тебя. Я просто сказал правду, – пожимая плечами, оправдывается Семен, Аркадий, продолжая наблюдать, сохраняет молчание.

– Правду? Ребенку? У Киры хорошая память, Семен. И я сомневаюсь в том, что дочка забыла о том, как на ее глазах Игнат унижал и обижал меня, но вы, Семен… Вас никто не просил говорить об этом вслух. И как я уже повторила, ни о каких мужчинах и речи быть не может, пока…

– Я помню, Ксения: пока в паспорте есть печать. Но это все формальности. Вы же понимаете, что в ближайшее время это уже будет неактуально. Согласитесь?!

– Что значит формальности и неактуально? – не понимая, куда клонит врач, переспрашиваю.

– Ну, зачем вам… тебе, Ксюша, продолжать хранить верность инвалиду? Ты все равно с ним разведешься!

У меня сердце замедлило бег, сбиваясь с ритма.

Инвалид?! Я же ничего не знала. Я про Игната за эти три недели узнала только то, что муж чудесным образом остался жив. А вот про девушку так и ничего не удалось узнать, к сожалению. И о том, что Игнат останется инвалидом, я услышала от Семена впервые. У меня была мысль о том, чтобы съездить навестить мужа с Кирой, как только выпишусь из больницы, но до этого момента не думала, как это осуществить.