Я не предам тебя

– Вечером я буду весь твой, и всю темень, и завтра, и всю жизнь бабочка, – шептал он ей на ухо, в то время как его ладони обхватили полушария потяжелевшей груди, слегка сжали под тихий сорвавшийся с губ стон Дели и втянул мочку в рот. Наслаждаясь реакцией бабочки на прикосновения, легонько прикусил мочку уха, а когда у Аделины вырвался рваный выдох, с трудом отстранился. Заглянул в глаза полным желания взглядом:

– Целитель не указал на какие-либо ограничения в твоём положении? – спросил, а сам молился тьме, чтобы она ответила отрицательно.

– М-м-м, дай-ка вспомнить, – задумчиво нахмурилась, и когда Леандор сжал её ягодицы, с требованием посмотрел в глаза, усмехнулась: – Пока нет.

– Это радует, – прошептал он, проводя языком по шее и со вздохом отстраняясь:

– Пойду, расспрошу Соняшу – что она учудила в этот раз, да Биаджо просил отправить к нему Бэттину."

"– Иди-иди, может, передумаешь баловать дочь и идти ей на уступки, – пробормотала Аделина, со вздохом сожаления направляясь к шезлонгу.

Смотря на волны моря, которые лениво накатывали с тихим шелестом на берег, улыбнулась: «Пора бы уже закруглятся с шалостями, а то прям как оголодавшая веду себя», – погладила живот, где уже давно зажглась энергия жизни их с Леандором малыша.

Усмехнулась, вспоминая, как первое время после их примирения пила настойки от нежелательного зачатия. Она тогда, ещё не до конца доверяя Леандору, не желала беременеть от него, боялась этого.

Только вот потом узнала, что эти настойки в её теле тьма выжигает, и именно глубинная решает – когда и каким полом забеременеть от глубинника. Так что. только спустя двенадцать колод произошло знаменательное событие в их маленьком семействе.

Аделина не хотела сразу говорить Леану о том, что в её чреве зажглась искорка энергии, только вот тени всё решили за неё, от чего она первое время была очень расстроена и зла на них. Но как бы то ни было – для Леандора и Аделины этот ребёнок был действительно долгожданным и желанным.

Нахмурилась, поглаживая живот. Аделина очень беспокоилась за Софию. Тревожило её то, что у дочери помимо глубинного, когда она была ещё малышкой, проснулся второй дар управления воздушными потоками, а уже сейчас проклюнулся дар управления земными потоками. Конечно, превалирующий был дар глубинный, но и эти два ей предстояло обуздать, научиться ими управлять. Беспокоил её упёртый характер, но самое главное внешность дочери.

София чем становилась старше, тем сильнее в её внешности проявлялись черты деда – отца Леандора, а тот действительно был заслуженным красавцем. Вот и София превращалась в обворожительную девушку.