Я не Монте-Кристо

Никита старался не думать об их вероятной близости, в конце концов, Саломия имела полное право выйти замуж за Вадима и выбросить всех Елагиных из головы, ему крупно повезло, что она любит именно его, Никиту, и что у них есть сын. Не ему предъявлять жене претензии в неверности.

Свет в салоне горел, мотор работал, но Никита так и продолжал сидеть, ему не хотелось нести с собой все это туда, где было тепло, где его ждала семья и пахло его ребенком. Ведь он уже отомстил однажды, как он считал, главному виновнику, и сейчас именно эти воспоминания держали и не отпускали в новую жизнь, которая ждала его там, за светящимися окнами…

…Давно стало ясно, даже при всех нарытых фактах максимум, что грозило Ермолаеву  — восемь-десять лет, а там если отсидит три года, будет хорошо. Следствие, которое вели оба брата Семаргина, располагало неопровержимыми доказательствами причастности Ермолаева к похищению Саломии, но вот убийство доказать было невозможно. Ермолаева даже в СИЗО не забрали, оставили до суда на подписке о невыезде, и Никита думал, что сам его убьет, если суд вынесет недостаточно суровый приговор.

А потом они случайно столкнулись на перекрестке. Горел красный, Никита подпер Ермолаева сзади, тот увидел его глаза в зеркале, и наверное что-то такое было в том взгляде, что едва дождавшись зеленого, Ермолаев круто развернулся и понесся на выезд из города.

Никита инстинктивно рванул следом, он так увлекся погоней, что не понял сразу, куда хочет заманить его старый бандит. В трех километрах от города располагалась тренировочная база Ермолаева, наверняка он собирался увлечь Никиту туда, вот только не учел, что тот был не один, следом пристроилась машина Семаргина.

Что было потом, Никита помнит смутно, все происходило в каком-то адреналиновом угаре. Сумасшедшие гонки с зашкаливающей скоростью, они с Димкой брали «в тиски» Ермолаева, по очереди прижимая его к обочине. Когда тот в очередной раз увернулся, вырвавшись вперед, внезапно машину занесло, Ермолаев вылетел с трассы и  на полной скорости врезался в бетонный блок. Машина несколько раз перевернулась, ее почти сложило вдвое.

Водитель был жив, его зажало между сиденьем и рулем, он дико вращал глазами и хрипел. Никита наклонился к ближе, но разобрал лишь «Помоги…» и теперь думал, не хотел ли Ермолаев просветить его, кто был заказчиком того инсценированного похищения. Но тогда он не собирался слушать, лишь достал из нагрудного кармана ермолаевской куртки зажигалку.

— Никитос, ты что собрался делать?  — забеспокоился Димыч, но Никита не ответил. Наклонился к залитому кровью Ермолаеву и сказал с нехорошим блесом в глазах:

— Гори в аду. Гори, как моя жена,  — и бросил горящую зажигалку в быстро набегающую лужицу под бензобаком.