Я не Монте-Кристо

— Нет, незачем, моя жена и сын живы, скоро у меня родится дочь, но я позабочусь о том, чтобы с тобой они никогда не пересекались. И я тебя видеть не желаю. Живи, как знаешь.

— Ты не хочешь отомстить? — похоже, она его провоцировала.

— Нет. Я не Монте-Кристо, — мотнул головой Никита и, сунув руки в карманы, направился к выходу. Внезапно понял, как он соскучился за эти пару часов, пока не видел свою Саломию. И сына.

— Сынок, — метнулась было мать, но он ее остановил.

— Давай потом, мам, я поеду, устал. Я привезу их, обещаю, пусть только все утрясется, — мать закивала, вытирая глаза, и Никита зашагал дальше. А вслед раздалось надтреснуто-вымученное:

— Никита! — он замедлил шаг, но не стал останавливаться. — Позволь мне на них посмотреть! Хотя бы издали…

Никита на ходу покачал головой, не вынимая рук из карманов, и толкнув плечом дверь, вышел на улицу. С неба тихо сыпался снег, Елагин-средний задрал голову и подставил пылающее лицо под летящие снежинки. Поймал губами несколько штук, постоял так, прислушиваясь к себе, а затем двинулся к машине. Внутри было тихо и спокойно, вот и хорошо, можно возвращаться домой, потому что теперь он не один, его дома ждет семья, и больше ни один волосок не упадет с головы его жены и его детей. Зверь ляжет у входа в логово и разорвет каждого, кто перейдет недозволенную черту.

Уже заруливая во двор, Никита поднял глаза на окна своей квартиры, и сердце внезапо зашлось в паническом приступе, но завидев приглушенный свет, лившийся из спальни, и ярко освещенную кухню, присмирело и забилось ровно и размеренно."

"Облегченно выдохнув, включил в салоне свет и заглянул в зеркало внутреннего обзора, может, он уже весь седой? Увидев привычные темные пряди даже удивился. А вот усталые глаза и серый цвет лица не понравился. Нехороший цвет, надо бы выспаться. И успокоиться. С его семьей больше ничего не случится, все враги повержены или обезврежены, зато состояние вожака этой самой семьи не мешало бы привести в норму.

Враги… Никита откинулся на спинку, положив руки на руль и смотрел на свои окна. Интересно, кто сейчас спит в спальне, сын или Саломия? Или оба? Прикрыл веки, представив себе Даньку маленького, каким он видел его на рисунке Саломии в ее особняке, и снова удушающая волна злобы поднялась изнутри.

Открыл окно и жадно вдохнул вечерний морозный воздух. Так не пойдет, ему стоит научиться не думать об этом, иначе можно заживо сгореть в приступах бессильной злобы, а ведь ему и мстить некому. Разве та, которую он всю свою жизнь считал бабушкой, может вернуть годы, проведенные без сына и любимой женщины? А Беккер тот в самом деле спас Саломию.