Я не Монте-Кристо

Никита никого не посвящал в предстоящие перемены, даже соучредителя, смысл заранее делать волны? Вот подпишут контракт, тогда и скажет. Он представлял себе «радость» Глеба, а уж выражения, которыми наградит его Димыч, даже представлять не хотел.

Никита вернулся из Гамбурга поздно ночью, завалился спать, а с утра проверил — Сальма не в сети, Даниэль тоже. И теперь они были не на связи, в груди снова болезненно засаднило, Никита закрыл машину и через несколько минут уже входил в офис.

— Никита Александрович, ты где так долго? — Семаргин шел навстречу, опережая двух его заместителей с такими же растерянно-счастливыми лицами. Никита сразу отметил, как сдержанно тот выразился, не было бы заместителей, Димыч не слишком бы выбирал выражения. — У нас новость просто ...! Фон-Россель снялась с тендера.

А нет, и тут не выбирал.

— Что???

Никита потрясенно уставился на Димку. Тот продолжал смотреть счастливым и проникновенным взглядом, в котором, впрочем, пару секунд спустя засквозило подозрение.

— Не понял, ты что, не рад? Фон-Россельша слилась, Никитка, мы победили! Она специально вчера прилетела, чтобы лично встретиться с Ольховичем, который их крышует, помнишь?

— Сальма в городе? — только и смог выговорить Елагин.

— Говорю же, вчера прилетела, — недоуменно повторил Димыч, разглядывая Никиту, — да что с тобой, Никитос?

— Все отлично, — Никита быстро направился к лифту, хоть его так и подмывало броситься вниз по ступенькам.

— Ты куда? — крикнул вслед Семаргин, но он только отмахнулся.

Гнал Хаммер на полной скорости, не понимая, почему внутренности скручиваются узлом, как будто сейчас решается его судьба. Сальма вернулась, но в сети не появилась, на связь не выходила, зато вышла из тендера, это могло означать лишь то, что все достигнутые договоренности аннулируются, а этого Никита допустить не мог.

Охранник как будто только его и ждал, без вопросов распахнул ворота, и Никита подъехал к самому дому. Но навстречу никто не спешил, он не стал церемониться и вошел в дом.

— Она сказала, что ты приедешь.

Никита обернулся, на ступеньках, ведущих на второй этаж, сидел Вадим. Он вдруг показался Никите постаревшим лет на десять — сгорбленный как старик, опущенные плечи, скрещенные на коленях руки. Но больше всего поразил его взгляд, потухший и совершенно пустой. Голос Беккера звучал глухо, видно каждое слово давалось с трудом:

— Я так надеялся… Черт, я был уверен, что получил ее, но нет. Ты победил, Елагин, палец о палец не ударил, а победил. Забирай ее.

— Заберу, — кивнул Никита, подходя ближе, — тебя даже спрашивать не стану. Где они?

— Наверное подъезжают к аэропорту. Она хочет вернуться в Штаты. Она сказала, что ты придешь и просила кое-что тебе передать.