Я не играю по правилам

Орлов сидит за столом с совершенно непроницаемым лицом. Ни хрена не понятно, что он думает и что сейчас будет. Лишь по осязаемому напряжению ощущаются предстоящие проблемы.

Следом за нами в кабинете появляется главный персонаж этого спектакля. Правда, знают об этом не все. Господин Арифулин проходит, пожимает ладонь Орлова и присаживается на свободное место. А перед всеми нами с опущенными ресницами сидит та самая девчонка, и вид у нее уже не такой несчастный, как был вчера, что лишь подтверждает подставу, которую мне нужно каким-то образом доказать.

— Мирослав Третьяков… — медленно произносит Орлов. — Вот мы и дождались проблем.

Леший крепко сжимает мое плечо, стараясь дать понять, чтобы я не реагировал.

— А я говорил тебе, — поддакивает Арифулин. — С ним будут проблемы. Нет, Леший у нас идеалист. Он на кон поставил все ради этого пацана. Как мы теперь отмываться будем?

— Помолчи, Дамир, — осаживает его Орлов. — Я хочу послушать своего игрока.

— Я ее не трогал, — повторяю то же, что говорил Лешему.

— Конечно, ты не трогал, — влезает Арифулин. — Бедная девочка все придумала.

— Выйди из кабинета, Дамир, — не глядя на него, требует владелец клуба.

Арифулин приоткрывает рот от негодования, а я жестко усмехаюсь, глядя в глаза уроду."

"Он не спорит. Молча покидает нас, хлопнув дверью так, что в графине на воде появляются круги. Орлов в этот момент даже не морщится, а девчонка красиво отыгрывает свою роль до конца, шмыгая носом и вытирая несуществующие слезы.

— Ты понимаешь, что я не могу верить тебе на слово? Клуб обязан разобраться, — предупреждает Орлов. — В ближайшее время будет назначено внутреннее расследование. Пока ты отстраняешься от игр и тренировок. Свободен, — отпускают меня.

— Александр Викторович, — обращается к Орлову Леший, — поговорим? Буквально пять минут.

— Да, конечно. Ты тоже пока можешь идти, — отсылает он девочку.

Мы выходим с ней в коридор. Арифулин стоит, прислонившись к подоконнику, и смотрит прямиком на меня. Очередная улыбка на его роже просит моего кулака, но пачкаться об эту мерзость я не хочу.

— Тебе не по зубам эта война, Дикий, — тихо говорит Дамир.

— Посмотрим, — отвечаю спокойно, но внутри все дрожит от злости, тупой, человеческой обиды и нервов.

Глава 28

Виктория

Когда чего-то очень сильно ждешь, каждая минута кажется бесконечностью. Чтобы не сходить с ума и не накручивать себя, занимаюсь домашними делами.

Непривычно быть весь дома, все же работа занимает большое место в моей жизни.

С утра я успеваю прибраться во всей квартире, даже окна мою, лишь бы не стоять на месте. Заказываю доставку продуктов, разбираю в своем шкафу, грустно вздыхая, переложив блёклые, темные вещи на другие места. Только что изменилось?

Такая злость охватывает! И ни на кого-то, а абстрактная.