Я не играю по правилам

Обещаю, — быстро целую его в щеку и ухожу.

А дома меня ждет мама. Точнее не ждет, а поджидает, как в детстве, когда я опаздывала домой с прогулки. Я предполагала, что она никуда не переедет. Хорошо хоть Егоров свалил. Одной головной болью меньше с утра пораньше.

— И где ты ночевала, позволь спросить? — интересуется мать.

— Я не обязана отчитываться. Я уже взрослая девочка, — осаживаю ее.

Не надо лезть в мою личную жизнь. Она только моя! Но я прекрасно понимаю, что это только начало, и вынос мозга мне все равно обеспечен. Этому я не удивляюсь, удивляюсь другому.

Собравшись на работу, спускаюсь к подъезду и вижу знакомую до зубного скрежета машину. Стекло медленно опускается. Дамир Арифулин противно мне улыбается:

— Как хорошо, что я успел. Доброе утро, Вик. Садись, подвезу.

Глава 25

Виктория

— Благодарю за предложение, но такое дорогое такси мне не по карману, — отвечаю мерзкому типу, желая лишь быстрее исчезнуть из поля его зрения. Мы не на работе и его появление здесь, это уже откровенный перебор.

Почему проблемы не могут приходить постепенно? Что за отвратительная закономерность, когда все наваливается скопом? Жизнь не дает мне ни единого шанса на спокойную жизнь, будто я перед ней в чем-то провинилась, причем еще до своего рождения."

"Зажмуриваюсь на секунду, выдыхаю, прекращаю себя жалеть и, расправив плечи, иду на остановку. Машина Арифулина несколько метров медленно катится за мной и начинает отставать. Только расслабиться не выходит. Дамир резко хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе. Темный взгляд устремлен прямиком мне в глаза. Очевидно, мой ответ не понравился самому гадкому персонажу Авангарда, и он решил в срочном порядке мне это продемонстрировать.

Его пальцы так сжимают мое предплечье, что становится больно.

— Отпустите! — Требую я.

— А если не отпущу, что будет, Вик? — склонившись ко мне, шипит как змея. — Пожалуешься своему малолетнему чемпиону? — каждое слово больше похоже на удар.

Инстинктивно сжимаюсь и стреляю взглядом по сторонам, только вот никто не станет вмешиваться в эту некрасивую сцену. Люди оглядываются на нас, равнодушно отворачиваются и спешат по своим делам. Мне требуются все мои силы, чтобы удержать на лице равнодушие, когда внутри все полыхает от ужаса.

— Что вам нужно, Дамир Исламович? — Выдавливаю из себя, слыша, как сел голос.

Арифулин так улыбается, что меня начинает тошнить. Внутренности сплющивает и медленно выворачивает наизнанку. Я снова дергаюсь в надежде высвободиться, но его пальцы лишь сжимаются крепче, наверняка, оставляя синяки на коже.

— Сядь в машину, Вика, — требует он. — Я лишь хочу тебя подвезти. Пока, — добавляет с ухмылкой. — Не хочется некрасивых сцен на улице.