Я не играю по правилам

Напиши мне, как поднимешься в квартиру, — удивляет он своей просьбой.

— Ты серьезно? — вырывается у меня, а по глазам вижу, что да, он серьезно. — Я напишу, — целую его в щеку и сбегаю в подъезд, пока этот вечер не перетек в еще одну совместную ночь, а мне эта ночь нужна, чтобы собраться с силами и дать отпор всем обстоятельствам, которые ждут меня уже завтра утром.

А утро начинается с очередной порции тревоги в груди. Я просыпаюсь до будильника, лежу с открытыми глазами, слушая, как капли стучат в подоконник. Похоже, на улице небольшой дождь. Смотрю в потолок, вжавшись в подушку, и чувствую, как что-то надвигается. Знаю это ощущение. Это не просто беспокойство, это ожидание бури. Мама в сочетании с ядовитым бывшим — тот еще коктейль.

Ладно. Прорвемся!

Быстро привожу себя в порядок и еду на вокзал, куда вот-вот прибудет автобус из соседнего города, где остался работающий на юге аэропорт. Наш закрыт на ремонт уже довольно долго. Людям приходится тратить несколько часов жизни, чтобы добраться до своего самолета.

Таксист привозит меня к вокзалу как раз в тот момент, когда пассажиры выгружают свои вещи. Я легко нахожу спину бывшего мужа. Выдернув сумку из багажного отделения, он оглядывается и улыбается мне так, что хочется выбить ему зубы.

— Здравствуй, — продолжая радостно светиться, он ставит сумку возле меня. — Сейчас заберу твою маму из автобуса и вернусь.

Он помогает ей выйти, а я сразу замечаю, что долгий перелет и поездка в автобусе дались матери непросто, но, видимо, что-то ее подтолкнуло. Или кто-то. И этому кому-то что-то от меня надо.

Мама благодарно кивает Егорову, расстегивает верхние пуговицы легкого пальто. Ее бледное лицо выражает привычное недовольство всем, что ее окружает.

— Привет, мам, — приобнимаю ее и тут же отстраняюсь.

— Ты выглядишь уставшей. Ты вообще спишь? Или теперь ночами с кем-то по ресторанам расхаживаешь? — отчитывает меня. На это у нее всегда есть силы.

— Я работаю, — спокойно отвечаю, сдерживая раздражение."

"Подростком я огрызалась, спорила, обижалась, а когда стала старше, поняла, как это работает. Чем меньше обращаешь внимание на такие выпады, тем быстрее они стихают. Нет, тогда появляется обвинение в том, что я ее не слушаю или уделяю мало внимания, но я могу напомнить, что именно я занимаюсь ее здоровьем и срываюсь за тысячи километров, когда ей становится плохо, а не ее любимый Егоров, который, к слову, живет с ней в одном городе.

В общем, я выросла, и поняла, что мама у меня одна, другой не будет, и конечно я не брошу ее, когда она болеет, но и влиять на свою жизнь не позволю. Так что на ее ворчание я не обижаюсь, оно просто иногда страшно раздражает. Особенно сейчас, когда мои эмоции и так в раздрае.

— Ну да… — мать недовольно поджимает губы, не получив от меня нужных эмоций.