Я не играю по правилам

Я сосредотачиваюсь на работе, заставляя себя отогнать все ненужные мысли. Очередной осмотр игроков, пара мелких ушибов, стандартные процедуры. Пока вполне обычный день.

В кабинет заглядывает хмурый Исаев.

— Виктория Андреевна, можно? Голеностоп тянет после тренажерки. Наверное, неправильно встал.

— Садись, — киваю, подавляя желание закатить глаза. У меня нет причин злиться на него, но почему-то внутри все равно поднимается раздражение. Я вспоминаю, как он цеплял Мирослава на тренировке, как старался его задеть.

Разве мне не должно быть все равно?

Наклоняюсь к его ноге, осторожно проверяю подвижность сустава. Все в порядке, просто легкое перенапряжение.

— Это из-за нагрузки, — объясняю, накладывая разогревающий гель чуть резче, чем следовало бы. Исаев хмыкает, но ничего не говорит, только пристально смотрит на меня. — Сделай перерыв, потом лед, вечером еще раз разомнись. Лешему я сейчас позвоню, предупрежу,— добавляю, откладывая тюбик с гелем.

— Конечно, Виктория Андреевна, — отвечает он с легкой усмешкой, будто замечая мое напряжение.

Наблюдаю, как Артем выходит, а потом тихо ругаю себя. Какого черта я вообще так реагирую?

Выдыхаю, но едва успеваю перевести дух, как в кабинет заходит Катя. Теперь это мой персональный улыбающийся хвостик, но ей я очень рада, и с удовольствием соглашаюсь прогуляться до столовой за чаем с теплой булкой. Вспоминаю, про лишние килограммы и обещаю себе еще раз вспомнить о них завтра.

— А кто у нас сегодня такой красивый? — Рассматривает меня подруга.

— Кто? — шутливо делаю огромные глаза.

— Посмотри, — она разворачивает меня к большому зеркалу в холле. Стягивает резинку с волос, распределяет их по плечам. — Ты светишься.

— Да брось, — смеюсь я. — Это просто солнце.

— Да-да. В твоих голубых глазах, — часто кивает подруга. — Что это? Новый волшебный тональный крем? Гиалуронка? Нет, подожди, ты слишком хороша для простого ухода. Это определенно мужчина, — дразнит она.

— Не смеши меня, — прикладываю ладони к розовым щекам. — Просто не выспалась.

— А, ну да. Усталость, конечно, делает щеки румяными, губы припухшими, а взгляд загадочным. Всем известный медицинский факт, — Катя поджимает губы, едва сдерживая смех. — Мирослав? — прямо в ухо шепчет она.

— Катя… — тихо предупреждаю, но знаю, что это бесполезно. Она уже ухватилась за тему.

— Ты знаешь, я в курсе, что такое врачебная тайна, — подмигивает подруга. — Обещаю, от меня никто никогда ничего не узнает, — она забывает про чай, плюхаясь своей шикарной пятой точкой на подоконник. — Что было?

— Катя! — Повышаю голос. — Ты сейчас очень хреновый психолог.

— Я лучший психолог, — показывает она мне язык. И мы смеемся, как школьницы на перемене. — Сейчас я задам тебе страшный вопрос.