Я не играю по правилам

Приходится объяснить, что для нее в такой ситуации это уже много и кивок — это хорошо, она не будет вмешиваться и подумает о том, что он ей сказал. Такая вот забавная расшифровка. У меня было целое детство, чтобы этому научиться.

— Едем домой? — Волчонок едва касается моей щеки.

Мурашки бегут по шее и плечам от его взгляда, наполненного заботой до краев. Он так редко бывает спокоен, и я рада, что эти моменты случаются, когда мы рядом.

— Домой? — переспрашиваю у него.

— Сегодня утром я нашел твою резинку для волос у своей кровати и подумал, что хотел бы, чтобы в этой квартире было больше твоих вещей и тебе не приходилось сбегать от меня по утрам. И, наверное… — он замолкает, опустив взгляд. — Наверное, я почувствовал, что теперь у меня есть дом.

— Я люблю тебя, — произношу дрогнувшим голосом. — Так сильно… — подаюсь вперед и обнимаю. А он находит мои губы, медленно, осторожно целует. Его пальцы путаются в моих волосах, и очередная резинка оказывается где-то на полу.

— Я не умею правильно говорить о чувствах, — мой Волчонок упирается лбом в мой лоб и заправляет мои светлые пряди за уши. — Я постараюсь сделать так, чтобы ты была счастлива со мной. Ладно?

— Ладно, — улыбаюсь ему.

Мы снова целуемся, а потом вместе убираем со стола. Я беру с собой то, что мне может пригодиться в ближайшие пару дней. Предупреждаю маму о том, что меня не будет, но у нее есть мой номер и теперь я точно ближе, чем была раньше.

Мы спускаемся с Миром к машине. Он открывает для меня дверь, а потом садится рядом. Находит мою руку, сжимает и сосредоточенно смотрит в окно. Двигаюсь ближе, кладу голову ему на плечо. Он обнимает меня, слегка поглаживает по руке, и этот момент кажется мне одним из лучших за последние дни.

Такси мягко катится по вечерним улицам. За окном медленно плывут огни аптек, магазинов, фонарей. Мир долго молчит, а затем удивляет меня вопросом:

— Что случилось?

Я вздыхаю. Надо ведь рассказать ему о разговоре с владельцем клуба.

— Орлов вызвал меня к себе и сказал, что правила менять не будет, когда, — специально подчеркиваю именно это слово, — тебя реабилитируют. Отношения внутри клуба вредят работе и репутации. И… Он предложил мне два варианта: либо ехать в Ростовский медштаб при другой команде, либо остаться здесь, но работать в клинике, которая сотрудничает с «Авангардом».

— То есть, Орлов тебя уволил? — Вся легкость из нашего общения испаряется.

— Почти. Это что-то вроде выбора. И знаешь, работа тут совсем ни при чем. Я никуда не поеду, Мир. Останусь в клинике."

"— Ты делаешь это ради меня? — Волчонок очень странно на меня смотрит. Он закрыл все эмоции и это сильно выбивает из колеи. Я уже знаю, если он так делает, ему что-то не нравится.

— Нет, — мягко улыбаюсь ему. — Я делаю это ради нас и ради себя тоже.