Я научу тебя любить

Но…

В голове промелькнула шальная, излишне самоуверенная мысль — а вдруг… Она сможет ему помочь справиться? Переключиться? Вдруг… Ее «сюрприз» все исправит?

Поэтому вышла. Поэтому прокралась к нему.

Внутренне задрожала почти сразу, потому что воздух в спальне Корнея будто был пропитан его агрессией. Аня готова была поклясться, что видит наэлектризованные вспышки. Или просто чувствует их…

Но пугаться поздно. Поэтому она зашла, опустилась на кровать, взяла в руки рубашку…

И снова его слова, словно удары… И снова дрожь — только уже реальная. Но сдаваться нельзя, пусть слезы уже в горле. Поэтому она борется. Знает ведь, за что. И что за его грубостью прячется нежность. Просто… Надо переждать. Надо успокоить. Надо быть терпеливой…"

"Складывает одну рубашку, складывает вторую, тянется к свитеру…

И получает новый. Сильный. Мощный. Болезненный удар.

— Аня. Я не просил мне помогать. Оставь меня одного, пожалуйста…

Слова будто хирургическим скальпелем уродуют сердце, но… Корней имеет право. Наверное, имеет. И тут уж не подчиниться может только дура. Хотя она… Разве же не дура? Решила себе что-то…

Отложила вещи, встала… Посмотрела на него, даже улыбнуться попыталась. Чтобы не думал, что обидел. Не хотел ведь. Она знала. Просто… Он такой. Сложный.

Аня очень хотела донести и себя, и свои слезы хотя бы до коридора. Очень хотела не усугублять. Очень хотела… Воспринять отказ достойно. Но, видимо, это просто не о ней. Слишком слабая…

За что и получила отрывистое:

— Почему. Ты. Блять. Плачешь? — заставившее четырежды вздрогнуть, и четырежды же оборваться сердцу.

Потому что…

— Ты не понял просто… Я… К тебе пришла…

Признание получилось горьким. Аня прекрасно знала, что так. Но не смогла сдержаться. Он — не сдержан в злости. Она — в обиде. Суть которой он даже не понял. Переспросил. Получил ответ…

И снова долбанул по двери.

— Сука. Как же с тобой сложно… — на сей раз выдохнул уже уставшим голосом. Не злым. А Аня все равно дрожала. Потому что с ним сложно тоже. Она никогда этого не скажет, но сложно. Может, вообще. Может, только ей. Но мысли оставить, бросить, развернуться и уйти давно уже не возникает.

Остался только страх, что рано или поздно это произойдет помимо ее воли, как он и пророчил.

Почувствовав его руку на бедре, Аня будто обожглась. Впервые, наверное, неистово захотела сбросить, ведь даже конечность просочилась его агрессией. Сжимала слишком сильно. Тянула слишком требовательно. Но Аня подчинялась.

И кивала в ответ на: «я правда не остановлюсь. Ты понимаешь это?», совершенно не чувствуя той уверенности, которую хотела получить от него.

Испытывая только страх и несущийся по крови адреналин.