Я научу тебя любить

Так, словно не понимал, что Аня в жизни не попросит, но хочет, чтобы… Спустился ниже, коснулся иначе… И сама не знала, как, но… Чтобы к центру сконцентрированных ощущений. К ноющему и будто потяжелевшему центру…

— Пожалуйста… — Аня смогла выдавить из себя только тихий шепот, обхватывая ногами мужские бедра, вновь цепляясь за плечи, стремясь почувствовать поцелуй на губах. Глубокий и влажный. Такой, как сейчас хотелось чувствовать везде. Такой, чтобы дико стыдно. Чтобы до разложения на атомы.

И Корней это понимает. Потому что дальше действует в унисон — позволяет Ане скользнуть своим языком в его рот, а сам движет рукой под платьем вперед по бедру, чтобы тут же почувствовать влагу и жар… Чтобы поймать ее сбившийся выдох и тихое томное «м-м-м», чтобы сделать одно круговое движение… И поймать импульс непроизвольного ответного толчка бедрами навстречу…

Чтобы сделать второе… И снова ее бедра вперед, а губы втягивают его язык так, что понятно — ей все нравится… И хочется большего.

Она прогибается сильнее, двигается чуточку ближе, шире разводит бедра, давая больший доступ, интуитивно чувствуя, что так будет лучше… И Корней пользуется предоставленной возможностью — увеличивая амплитуду движений и их интенсивность. Просто гладит, просто скользит снаружи, без проникновений, желая сделать исключительно приятно…

Мнет грудь, чувствует, что Аня становится с каждой секундой, с каждым движением все более напряженной, что не может справиться с собой — хочет страстно. Кусает его губы, подается навстречу, когда он отрывается от ее рта, чтобы поцеловать в шею — как ей тоже очень нравится, запрокидывает голову, подставляя ее… И снова, очевидно, подставляет грудь…

Новым неподконтрольным «м-м-м» встречает чувственный укус соска в унисон с ощутимым нажатием мужского пальца на чувствительную точку под платьем… Забывается, кажется, потому что держит глаза закрытыми, двигаясь навстречу руке, насколько позволяет поза, не понимает, наверняка, насколько возбуждает этой своей наивной откровенностью…

А в какой-то момент наоборот — перестает открывать тело все бесстыдней для ласк, зато прижимается изо всех сил к Корнею, впивается ногтями в шею сзади, поднимается выше, сжимает волосы, утыкается сначала носом, а потом и губами в шею под подбородком. Так, что Корнею приходится чуть запрокинуть голову, чтобы могла устроиться так, как хочет…

Влажно, громко дышит, находится на грани, ее же ждет… Меняет тихие «м-м-м» на чуть более громкие «ах»… Цепляется свободной рукой за его кисть, будто прося… Еще сильней… Еще быстрей…"

"И Корней прислушивается.