Я научу тебя любить

И когда это происходит, Аня не отвечает даже — просто снова тянется к нему. Целует уголок губ, мажет по рту, легко прикусывает кожу… Так же, как в лифте… И чувствует у себя такую же яркую реакцию… Дрожь и трепет…"

"Усиливающиеся с тем, как мужские руки спускаются, подхватывают под ягодицы, сам Корней разворачивается, опуская девушку уже на тумбу.

Так, что они оказываются лицом к лицу. Глаза в глаза… Испуганные зеленые в серьезные карие… Широко открытые в слегка прищуренные.

И снова губы к губам, а мужские руки ложатся на девичьи колени, разводя их, параллельно скатывая ткань платье по бедрам…

Аня судорожно пытается упереться ступнями в выступающие ручки ящиков, но ноги соскальзывают с гладкого дерева…

Это не укрывается от внимания Корней. Он отрывается от девичьих губ, опускает взгляд…

Сначала туда, где его руки с силой сжимают бедра, обтянутые черным капроном, потом вместе со взглядом те самые руки возвращаются к коленям, скользят по икрам до щиколоток, сжимают, устраивают устойчивей… И обратно по «маршруту», на сей раз умудряясь оттолкнуть колени еще дальше друг от друга, что позволяет самому мужчине вклиниться между ними, стать ближе…

Пальцы же задирают платье все выше и выше… И в какой-то момент Аня понимает, что ее ждет полный провал… Дергается, снова пытается свести колени, снимает руки с шеи Корнея, чтобы поймать его раньше, чем дойдет до голой кожи на бедрах… Да только не успевает…

Замирает, когда Корней нащупывает резинки, задерживается на кружеве…

Хмурится, смотрит в Анино лицо… И сузив глаза скользит дальше…

— Вот дурочка…

Произносит, наверняка видит, что Анины глаза расширяются, что она все же накрывает его руки своими через ткань платья, явно собираясь снять их, а потом увернуться, спрыгнуть, сбежать, но не дает.

— Я просто хотела… Чтобы красиво…

Ни сам не двигается с места, ни ей не дает сдвинуть руки. Сжимает бедра довольно ощутимо, тянет ближе к себе, смотрит в глаза, слушает… Снова приближается к ее лицу, игнорируя тот факт, что Аня рефлекторно отклоняется, будто бы все же боясь…

— А говоришь, трусиха… — пользуется тем, что Аня снова замерла, дразнит коротким поцелуем… И вторым… Поглаживая кожу на бедрах подушечками больших пальцев… Дожидается, когда она снова немного расслабится, начнет тянуться в ответ, обнимет за шею, в очередной раз соскользнет ногой с ручки, и параллельно с тем, как будет пытаться найти опору, выпрямится, прогнет спину, потянется к его губам уже сама. Раскроет свои, впустит язык.