Я научу тебя любить

— Почему? — Аня спросила, Корней хмыкнул, не поворачивая голову…

И если сначала Ане показалось, что это может значить что-то похожее на: «кто ж на тебя ставил-то, детка, чтобы ты кого-то подвела», то потом…

Она снова выпрямилась, даже подалась немного вперед, чтобы видеть не только профиль, но лицо…

— Ты говорил уже с ним… — и прошептала, убеждаясь в своей правоте параллельно с тем, как говорила… И еще сильней, когда Корней не реагирует никак. Игнорирует ее очевидное внимание. Включает поворотник, перестраивается в другую полосу… — И ты мне не скажешь, что предложит Ольшанский…

И снова игнорирует. А завершив маневр, бросает быстрый взгляд, позволяя прочесть в нем: «сообразительная, умница»…

— Ты ужасный человек, Корней! — чтобы на эмоциональное восклицание отреагировать уже по-человечески — расплываясь в ироничной улыбке, покачивая головой."

"— Мы это уже обсуждали, кажется… — мужчина не постеснялся напомнить о подобном разговоре в подобных же обстоятельствах…

— И я тогда действительно не представляла, насколько… — ужасный и любимый. Но больше второе, конечно. — А он… А он не предложит мне просто потому, что ты интересуешься относительно моих успехов? — но так и не успев уплыть в свои любимые розовые облака, Аня вернула себя же на землю, задавая тот вопрос, который, несомненно, будет мучить, если непосредственный начальник завтра обрадует своим предложением.

— Не предложит. Ольшанский решил, что твои успехи — тема, с которой можно заходить ко мне для обсуждения чего-то другого. Вот и заходит. А я не запрещаю действительно начать с тебя.

— То есть он не знает, что мы…

— Не интересовался. И не интересно. Я сказал и тебе, и ему более чем четко — мое влияние на ситуацию заканчивается просьбой провести собеседование. Дальше ты показываешь, чего стоишь. Он оценивает, нужна ли. Поэтому можешь не заниматься самобичеванием… Если предложат остаться… Я тут ни при чем.

Корней закончил, окинул взглядом, вернулся к дороге, позволяя Ане прокрутить в голове, обдумать…

— Но ты бы хотел… — задать новый вопрос.

— Я хотел бы, чтобы твои усилия были вознаграждены. Я знаю, что ты стараешься. Ты — довольно нетипичный центениал. Думаю, это подкупает не только меня.

— Нетипичный центениал? — Аня повторила, непроизвольно улыбаясь. Похвалы Корнея часто вводили ее в ступор, но чтоб так…

— Твоим ровесникам свойственно другое отношение и к жизни, и к работе. Слишком часто самомнение завышено. Вы сходу требуете высокие зарплаты и ответственные задания, считая, что весь мир у ваших ног. А когда не получается — злитесь. Но не на себя, а на мир. Ты — другая. Сначала ищешь в себе. Потом — в других. В этом твоя проблема. По жизни. Но в этом и преимущество. Как работника.