Я сделаю нам больно

В темноте вспыхивает огонек, и сигарета мелькает оранжевым пятном.

- Он пошутил? – боясь услышать очередную гадость, Мила вцепилась похолодевшими пальцами в деревянные перила на крыльце.

- М? – парень повернулся к ней и слегка нахмурился.

- Я про Женю… и про то, что вы заночуете здесь? – каждое слово давалось с трудом.

- Нет, – махнул головой парень и сделал ещё одну затяжку, – мы выпили, пока жарили мясо.

- Выпили?!

- Ну… прохладно было. Мы согрелись.

- Пивом? Кто согревается пивом? – действительно, ночью уже холодно. Девушка медленно просовывает руки в рукава его кофты. Непроизвольно втягивает его запах. Слишком глубоко. Готовая захлебнуться.

- Коньяком, – парень на секунду закрывает глаза и Мила вновь замечает, какие длинные у него ресницы. – У Дёмы в багажнике завалялся коньяк.

Прекрасно! Просто шикарно!

Брюнет бросает окурок на влажную землю, устланную ковром из пожухлых листьев, и поворачивается к Милане. Возвышается над девушкой, словно каменная глыба.

- Ты у меня часы забыла, – тихо произносит, опуская взгляд на её руки, что сжимали прохладное дерево.

- Я знаю. Верни мне их.

- Приходи и забирай. Если найдёшь…

- Они дороги мне.

- Серьёзно? – судя по смешку, он ей не верил.

- Их подарил мне папа…

- Подарит ещё. – большая ладонь неожиданно опускается на её. Прижимает сильнее, чувствуя, что та пытается убрать руку."

"- Не подарит. Он умер. – Милана только сейчас замечает, что, наконец, может говорить об этом спокойно. Или же всё дело в Леднёве? В его руке, что горячим облаком согревала её прозябшие пальцы?

Он ничего не отвечает. Только кивает и раздвигает её фаланги. Переплетает со своими. Что это? Боже… сердце грохотало, и каждый его удар заставлял вибрировать мягкое нёбо.

- Слышал, что у тебя день рождения во вторник? – ловко уходит от темы.

- Угу, – отвечает на автомате. Прислушивается к себе. К тем ощущениями, что вызывают его прикосновения. Это ночь так действует? Или вино? Или, всё же, дело конкретно в Илье?

- Как и у моей матери, – он не хотел об этом говорить. Но что-то необъяснимое толкнуло. Непослушный язык решил всё за него. Ощущение того, что всё так, как и должно было быть, полностью поглотило его. Её слишком мягкая рука. Слишком нежная. Маленькая. И до одури правильная.

- Я… - опешила на миг. Все слова вдруг потеряли смысл. – Илья, я и правда не хотела. Тогда. Я ляпнула это не подумав.

- Я знаю, – тихий смешок.

Говорить почему-то больше не хотелось. Хотелось растянуть этот момент до грёбанной бесконечности…

…

Сегодня что, полнолуние, блять?!

Илья рыкнул в жёсткую подушку и перевернулся на другой бок. Ему в лицо дышал перегаром Жека. На соседнем диване, напротив камина, видел десятый сон Демьян. Охуенно. Один он, как ёбаный ишак, переворачивается с одного бока на другой. Как только закрывает глаза: она.