Я сделаю нам больно

Зажмурилась, когда услышала позади раскатистый смех этого идиота…

- Катя?!!

...

- Поверить не могу, что ты их пригласила! – Мила стряхнула с зелени воду и выложила ту на салфетку. – Знаешь, как это называется?

- М? – взгляд понятия-не-имею-о-чём-ты выводил блондинку ещё больше.

- Это называется предательством! Ты что, не могла их выставить? Тоже мне, девичник.

- Да брось, Мил. Они приехали с твоим телефоном и маринованным мясом. Глупо было бы отказаться! – Катя украсила блюдо овощами и снова подлила им в бокалы вино.

- Глупо было оставлять их здесь! Что… как ты потом это будешь объяснять Тимуру с Митей?

- А разве обязательно им обо всём докладывать?

Уму непостижимо. Подруга сумела удивить. Кто из оставшихся двоих друзей Леднёва успел очаровать её?

- Это всё неправильно… - вздохнула блондинка, и вытянул шею, выглядывая в окно. Святая троица дружно хохотала и, кажется, заканчивала с процессом, к которому женщин, по словам Скрипача, подпускать нельзя. Через открытую форточку тянуло жареным мясом. И костром. Запах костра… Мила с ума от него сходила. Живот жалобно зарычал.

- Мил? – слабый толчок плечом о плечо. – Ну, сама подумай? Ну что они нам сделают? Они настроены очень даже дружелюбно. Да и теперь сильно не поиздеваешься, учитывая тот факт, что вы без пяти минут семья. Тем более, родители ваши знают, что он поехал сюда. Ну? Чего ты?

- Не знаю, Кать, – закрыла глаза и снова взглянула на молодых людей во дворе. Она была права. С мясом всё закончено, и они собрались в дом. В свете уличного фонаря девушка заметила, что Илья смотрит на неё. Задержала дыхание и опустила голову.

- Они покушают с нами мясо и поедут восвояси. Выдохни, Мил. Расслабься, я тебя умоляю.

Умоляет она… конечно.

И… конечно же… Мила знала. Знала это наверняка и оказалась права! Что за беда на её голову?! Покушают и уедут?! Ха… только вот они сами об этом не знали!

А когда прошёл час, а то и полтора все вдруг опомнились.

- Катрин? Ты не серчай, но тут такое дело… - Женя сползает с дивана и усаживается на полу, окружая себя декоративными подушками. – Мы, наверное, заночуем здесь.

Мила давится вином, и тут же отдаёт свой бокал Кате. Пытается прокашляться и поднимается на ноги. За собственным кашлем не слышит ни слова. До жути становится неудобно, и блондинка, сунув ноги в тапки, выбегает из дома.

Это всё сон. Дурацкий сон. Больная фантазия…

- Накинь, – на хрупкие плечи неожиданно падает тяжесть, и тут же окутывает девушку горьковатым ароматом свежей древесины. – Промёрзнешь. Не лето уже.

Мила ничего не отвечает. Сдвигается вбок, и искоса смотрит на то, как Леднёв, встав рядом, сжимает в губах фильтр сигареты. Странно и смешно. Совершенно нелогично. Только эти слова приходят на ум, размышляя о его поведении.