Можно я побуду счастливой?

Вначале я ни в чем не разбиралась – какой антиквариат? Я его в руках не держала. Но, слава богу, есть Интернет. И я начала копаться – фарфор, серебро, статуэтки, самовары с медалями, зингеровские швейные машинки, картины, кружева, сумочки с фермуарами, шляпки с перьями, обувь, платья 50-х, бусы, колечки, брошки – словом, винтаж. А еще клейма, пробы, года выпуска.

Не боги, как известно, горшки обжигают – кое-чему научилась. Обстановка в магазинчике была уютная, камерная – можно было с новыми знакомыми попить чай на кухоньке, поболтать о жизни с бабульками, принесшими кобальтовую вазочку, подарок покойного мужа, или старинную бронзовую чернильницу. В «лавку», как любовно мы называли наш магазин, часто приходили киношники и театральные режиссеры.

2010 год. Стоит немыслимая жара. Над Москвой висит плотный смог, удушливо пахнет гарью – город задыхается. Многие надели марлевые маски. Кто может – спасается, сбегает из столицы, прячется на дачах. Срочно эвакуируют детей и стариков. Мы тоже на даче, пару недель назад забрали из больницы маму – первый инсульт. Она не ходит, но стойко борется за жизнь. Передвигаемся как сонные мухи: хочется спать, спать и спать – очень жарко. Но и спать из-за жары невозможно. Жизнь начинается примерно в десять вечера – ловим слабое дуновение ветерка, который, увы, приносит не прохладу, а новую порцию гари. Тяжко. А тем, кто в городе? Кто ходит на службу? Мы-то хоть дышим вечером, а раскаленная Москва не остывает и ночью. Все мечтают о похолодании, о дождях и жадно вслушиваются в сводки погоды."

"И вдруг – телефонный звонок. Мой редактор. «Не слышались» мы довольно давно, года полтора-два наверняка. Болтаем о том о сем, и в конце концов мне предлагают снова попробовать писать. Новое издательство (прежнее приказало долго жить) готово заключить контракт. Я растерялась: предложение не просто заманчивое – сказочное! Нереальная удача: самое крупное издательство страны, самое рейтинговое, самое-самое! Предложение, от которого отказаться нельзя: такой шанс выпадает лишь однажды. Но есть, конечно, условие: через два месяца я должна сдать новую книгу. А я… Я с мамой, которой сейчас очень сложно. Но, несмотря на растерянность, страх, неуверенность, я соглашаюсь, не очень, честно говоря, веря в успех.

Пишу на террасе – сторона солнечная, солнце не щадит, бьет в глаза, но в доме еще невыносимее. Приготовлен обед, все убрано, обихожена мама. Вечером должны приехать муж и сын, сестра с племянниками – значит, нужен и ужин. Пишу от руки – компьютер еще не освоен. Снова хочется спать – мысли растекаются, не собираются «в кулак», никак не могу сосредоточиться – ну никак. Теряю надежду, что что-то получится. Мысленно трясу себя за плечи, убеждаю, что все смогу.

В августе, день в день, я сдаю новую книгу.