Я, Лунин…

 — Ты сам предложил мне этот участок, ты пообещал, что поворот с трассы будет. Значит, и деньги ты мне вернуть должен. А я их отдам банку.

— Вон оно как, — Дмитрий Евгеньевич задумчиво теребил мочку уха, — денег тебе захотелось. А знаешь, я верну тебе деньги. Ты же мне платил, так сказать, за услугу. Сколько там было, миллион? Ну вот, будем считать, услуга не состоялась. Так что миллион я тебе верну. Ты поезжай сейчас домой, а Тонков тебе завезет через часик.

— Тридцать, — хрипло бросил в ответ Трошин.

— Что — тридцать? — Миткевич перестал тереть ухо и теперь сидел неподвижно, недовольно уставившись на Николая.

— Я должен банку тридцать миллионов. Ты поможешь закрыть мне эту сумму.

— Ты чего, Коля, сказок Пушкина начитался? Тоже мне раскатал невод. Кредит брать я тебя не заставлял. Сам влез в эту яму, вот теперь и думай, как из нее выбираться будешь. А меня крайним делать, так у тебя еще делалка не отросла. — Дмитрий Евгеньевич медленно встал и поправил и без того идеально затянутый узел галстука. — Все, разговор окончен. Будь дома, Тонков заедет. И больше меня с этой ерундой не беспокой, своих дел по горло.

— Дел много? — Николай почувствовал, как уже давно закипающая ярость неистово рвется из него наружу. — Так, может, тебе помочь с делами разобраться? Я могу. Вот так, например.

Махнув рукой, Трошин смел со стола пачку документов. Глядя, как листы бумаги разлетаются по полу, он почувствовал, что ему стало немного легче, и сделал еще взмах.

— Ты что творишь, паскудник? — возмутился, выскакивая из-за стола, Дмитрий Евгеньевич. — Совсем одурел?

Подскочив к Николаю, он ухватил его за грудки и попытался оттащить от стола.

— Неймется? — прорычал окончательно потерявший над собой контроль Трошин. Левой рукой он оттолкнул от себя мэра, а правой нанес ему сокрушительный удар кулаком в челюсть, от которого Миткевич покачнулся и, не удержав равновесие, рухнул на пол. — Ну вот, ты опять весь в делах, — зло рассмеялся Николай, глядя на лежащего среди разбросанных по полу документов мэра. — Сейчас я тебе еще печать поставлю.

Сделав шаг вперед, Трошин наклонился к перепуганному Миткевичу, намереваясь еще раз его ударить. И в этот момент сильные руки обхватили его сзади за горло.

— Тонков, ты, что ли? — прохрипел Николай, предпринимая отчаянные попытки освободиться."

"Он несколько раз ударил напавшего на него человека локтем в живот, а затем с силой нанес удар затылком, почувствовав, что попал во что-то твердое, возможно в подставленный охранником лоб. Кислорода в легких с каждой секундой становилось все меньше, а попытки вырваться все слабее. Наконец руки Трошина безвольно обвисли, а в глазах его потемнело.