Я, Лунин…

Думал, поговорю с людьми, решим вопрос. Ты же сам знаешь, как у нас. Вначале говорят нет, потом может быть, а потом берут и подписывают.

— Да уж, брать, это вы все умеете."

"— Не хами мне, — ткнул его в грудь пальцем Миткевич. — Ты знаешь, сколько раз я к ним совался с этой твоей стройкой? Ты же взрослый человек, понимаешь, как все делается. Каждый день не будешь людей беспокоить. Задал вопрос, ждешь. Через месяц культурно напомнишь о себе. Если еще месяц прошел, а всё молчат, тогда вновь на прием идешь. Я на этого Кольцова, который строительство ведет, полгода так потратил. Ни да, ни нет толком не говорил, сплошные хороводы устраивал. В конце концов он мне выдал, что денег у них в обрез и сам он сделать уже ничего не сможет, разве что губернатор даст ему прямое указание.

— И что губернатор?

— А что губернатор? — передразнил Дмитрий Евгеньевич. — Ты что, думаешь, я к нему прихожу, когда захочу, спрашиваю, чего удумаю? Сергиевич — это акула. Большая, вечно голодная акула. К нему с такими вопросами можно подплывать лишь в том случае, если он только что кого-то сожрал и собой доволен, а заодно желательно, чтобы он и тобой был доволен. Тогда, может, и посодействует.

— Я так понимаю, он уже два с лишним года тобой не доволен.

— Я тебе еще раз говорю, не хами, — рявкнул Миткевич. — Говорил я с ним, тоже долго момент вылавливал. Он пообещал. Не сразу, но пообещал. При мне звонил Кольцову, дал ему поручение.

— Но ведь съезда нет! — не выдержал Трошин.

— Съезда нет, — устало согласился мэр, вновь садясь в кресло. — Два месяца назад Кольцов был в Одинске, мы с ним вместе объезжали стройку. Тогда он мне и сказал, что, во-первых, денег на дополнительный съезд не хватит, а во-вторых, этого съезда уже нет в утвержденном проекте, и поэтому его нельзя построить, даже если ты сам найдешь под него финансирование.

— Что ж ты молчал? — Николай задал вопрос тихо, сил кричать у него уже не было.

— А что, разве это что-то могло изменить? — пожал плечами Миткевич. — Стройку ты уже почти закончил, да и деньги у банка все выбрал. А так, хоть пожил еще пару месяцев спокойно. Неведение, Коля, это ведь счастье. Что там древние евреи писали? Во многих знаниях много печали. Как теперь тебя от твоих знаний, не распирает?

— Деньги надо вернуть, — еще тише произнес Трошин.

— Какие деньги? — Мэр непонимающе смотрел на собеседника. — Ты про банк, что ли? Конечно, надо. Не знаю только, как это у тебя получится. Знаешь, я что думаю? Тебе надо будет пройти процедуру банкротства. У меня есть паренек в администрации, юрист, он тебе с этим делом поможет. Ну а потом что-нибудь порешаем, найду тебе работенку какую-нибудь. Так сказать, по-родственному.

— Деньги надо вернуть, — глядя прямо в глаза Миткевичу, повторил Николай.