Я, Лунин…

 — А вот шиш вы угадали!

Выкинув вперед сжатую в кулак руку, Костик продемонстрировал уже переставшей скучать продавщице, что именно угадали все те, кто о нем думал что-то нехорошее.

— Это вы, вы, твари, мне все должны. Мне и всем нормальным мужикам, которые пашут, вкалывают с утра до ночи. А вы нас всех тут обираете, последнюю копейку отжать хотите. Вот они вам, мои деньги! Видали?

Костик вновь резким движением вскинул руку, отчего его сильно качнуло в сторону двери, и он с трудом удержался на ногах.

— Вы думаете, у меня денег нет? Черта лысого вы угадали. Трудящийся человек всегда заработать может. Потому как труд должен быть… — Аликанов перевел дух и по слогам, запинаясь выговорил: — О-пла-чи-ва-е-мым!

Костик самодовольно похлопал себя по карману джинсов.

— Вот они, денежки-то. Только ведь что трудовому человеку самое главное? Деньгу заработать? Нет, это он завсегда может. Главное для него — это не дать всякой швали барыжной у него эту деньгу отобрать.

— А шваль барыжная — это я или моя мать? — На беду Костика, в самый разгар его бурной речи в магазине появился Анатолий, подменявший в этот день приболевшего водителя. Ухватив Аликанова за воротник, он рывком развернул его к себе. — Или, может быть, мы оба?

Короткий, быстрый удар в живот не заметил никто: ни удивленно захлопавшая ресницами продавщица, ни тихо охнувший и внезапно переломившийся пополам Аликанов.

— Если б Толя ему только разок дал по пузу, то ничего бы и не было, — объяснила Татьяна Васильевна. — Кто ж из-за этого в ментовку обращаться будет. Это ж только позор один. Но ведь он не сдержался, еще и коленом ему наподдал, прямо по носу угодил, — тетка вздохнула, — сломал нос ему Толька-то. А потом еще и деньги забрал, какие у него в кармане были.

— Даже так? — покачал головой Илья.

— Ну а как? Нечего было хвастаться. У него, представляешь, в кармане ведь больше десятки было. Даже не представляю, как он их зараз добыть столько сумел и сразу не пропил. Так Толя ровно десять отсчитал, продавцу отдал, а остальное обратно ему в карман запихал.

Тетка вздохнула и, спохватившись, налила наконец Илье чаю. Поставив перед ним кружку, она вновь уселась напротив, опершись локтями на стол и положив подбородок на сцепленные пальцы рук.

— Это его и спасло — то, что он ни копейки лишней не взял. Против него же вначале дело за грабеж завели.

— Возбудили, — машинально поправил Илья.

— А уже потом, когда адвокат вмешался, перевозбудили дело.

— Переквалифицировали, — все так же машинально пробормотал Лунин.

— Стало оно тогда самоуправством называться, — не обратила внимания на бормотание Ильи тетка, — хотя, как по мне, какое же это самоуправство, если ты свои же собственные деньги забираешь. Но я тебе так скажу: Головков и против этого тогда выступал.