Я иду искать: Подлинные истории о российских маньяках

А во-вторых, стал жалеть животных – овечек, коровок, козочек… И чтобы отбить у себя охоту есть этих братьев меньших, ему надо было пить кровь людей. Это все происходило в Казахстане.

Его, кстати говоря, осудили на «химию» за какую-то ерунду. И он, находясь на «химии», там же, в Казахстане, продолжал эти вылазки.

Интересно, как его поймали. Он с двумя приятелями выпивал в какой-то избе, и с ними была проститутка. Она ему сама сказала: мол, пошли в другую комнату. Он с ней пошел туда и убил ее. И потом подумал: «Как, интересно, отреагируют на это мои приятели?»

Говорит, их реакция произошла все его ожидания. Они встали на четвереньки (на две ноги не могли – такими пьяными были) и вот так поползли в сторону отделения милиции… Он попытался скрыться, но его задержали и привезли к нам, в Институт Сербского. На следующий день весь персонал, все сестры и нянечки отделения подали заявления об уходе.

– Почему?

– Потому что он стоял в дверях палаты и «цыкал» на них. После этого его перевели в одиночную камеру «Бутырки». И я стал ездить к нему туда. И вот однажды, после празднования дня рождения, приехал к нему делать тест: это 377 утверждений и нужно отвечать, «верно» или «неверно». Он сидит такой тихий, спокойный. И я заснул. Просыпаюсь, а он продолжает отвечать на вопросы…

Помню, он написал заявление, что после того, как отбудет наказание, хочет работать в милиции. Он был уверен: возьмут!

По мнению Джумагалиева, его «деятельность» очень положительно сказалась на регионе. По его утверждениям, в регионе уменьшилось число разводов – женщины стали дорожить мужьями (какой-никакой, а защитник); уменьшилось количество преступлений в вечернее и ночное время, так как все боялись выходить из дома… Джумагалиев был признан больным шизофренией, невменяемым.

– Вы описываете свои встречи с маньяками так, будто это вполне безобидные люди. Неужели вы ни разу не испугались их при общении?

– Было один раз. Старый, больной шизофренией человек всех уже достал письмами в ЦК КПСС, в Совет министров, в Организацию Объединенных Наций… В ПНД, где он состоял на учете, его считали уже дефектным больным, который не представляет никакой опасности, никто не реагировал на его жалобы. Он работал в парикмахерской, в гардеробе и писал про нарушения.

И вот, когда в очередной раз не получил никакого ответа на свою жалобу, на проспекте Мира выстрелил из обреза в мужчину с девочкой. Ранил взрослого, схватил ребенка, приволок к себе домой… Его брал ОМОН в квартире. Девочка, увы, погибла. Его притащили всего окровавленного. Около него было пять человек. А я должен был с ним разговаривать – и мне было страшно, потому что он еще находился в таком возбуждении, что мог наброситься.