Я иду искать: Подлинные истории о российских маньяках

Правоохранительные органы обидчиков не нашли, хотя это было несложно: у нас все друг друга знают, город-то совсем маленький. Да они и не стали искать. Я нашел и наказал.

Но убивать я стал не именно из-за брата и чего-то еще. Все вместе наложилось. У меня тогда были проблемы и на работе, и дома, и вообще везде. Было много всего эмоционального плана плюс мой характер. А тут еще брат – и меня переклинило.

Иногда я убивал потому, что злость накатывала на конкретного человека, а иногда – потому, что в принципе злость на всех и весь мир. Я агрессивный, особенно когда выпью.

Вот типичный случай. Иду злой после скандала дома, с горла бутылки водку пью. Полицейские остановили, штраф выписали. Я дальше иду, пью эту же бутылку. Компания человек 20, сидят, шутят. Слово за слово. Я бутылку о свою голову разбил – и на них с «розочкой». Они все врассыпную. Но тогда все живы остались, повезло им. У меня такой организм: я хоть сам маленький, но могу пить сутки, а потом меня клинит до поросячьего визга, все нормальное во мне отключается.

– СМИ публиковали страницы вашего дневника, где вы рассказываете о девушке Светлане. И вроде как получалось из этих записей, что убивать людей вы стали, чтобы вернуть ее. А еще – чтобы произвести на нее и на всех впечатление.

– Это не мой дневник. Я видел его в телепередаче, когда в СИЗО сидел. Точно не мой."

"Следственный эксперимент"

"Я действительно вел дневник лет с 20, но этот не мой. Мой написан мелким-мелким почерком с сильным наклоном в правую сторону (специально даже лист тетрадный вот так поворачивал, чтобы наклон получался). И там не было ни про какую Светлану. Многие мне и сейчас пишут: а кто такая Светлана? А я даже не знаю.

В моем дневнике было много стихов, я выражал свои эмоции в такой форме. У меня там были стихи на мотив высказываний Хемингуэя. К примеру, там есть про охоту… Ну и что-то косвенно я писал про убийства.

– То есть девушки у вас не было и все, что вы совершили, не из-за нее?

– Вообще девушка у меня была, но я расстался с ней до того, как стал убивать, и с ней это не связано никак. Совершать преступления ради девушки? Так сказать, Дон Кихот? Не-е-е. Чего только не придумают.

– Вот вас еще называли Чистильщиком, потому что убивали старых, больных, бомжей.

– И это тоже неправда. Были тридцатилетние, совершенно здоровые мужики.

– Еще одна версия: вы убивали тех, кто был похож на собутыльников матери.

– Да нет. Собутыльников матери, бывало, приходилось разгонять, это факт. Но я не до такой степени «раненый», не настолько с травмированной психикой, чтобы целенаправленно убивать именно таких.

Первый мой – вообще «левый» пассажир. Только познакомились, выпили, слово за слово. Я ему: «Че ты, угрожать мне будешь?!» И ножом его ударил.