Я и это переживу

– Ты живая! – выдохнул Егор.

– Живая, живая, я не только это переживу, – успокоила его мама. – А герой наш в комнате своей закрылся.

Приехал тот самый участковый, Колин отец, а с ним ещё двое милиционеров. Тогда уже робко высунулись жильцы соседних квартир, поняли, что пришли их беречь. Факт нападения был налицо – следы побоев наблюдались не только у мамы Егора, но и на двери в их комнату. Там, где Лёха её пинал, наблюдались небольшие повреждения и висели комья грязи, так как нападавший был в ботинках прямо с улицы. Кроме того, раскиданы вещи в коридоре и на кухне. Алексей дверь открывать отказался, проорав пьяным голосом, что будет говорить только в присутствии своего адвоката.

Мама тогда сняла побои и написала на соседа заявление. Протрезвев, он пришёл просить его забрать, видите ли, бес попутал. Тем более, что Фёдор признался – кота он выкинул. Мол, кастрировать самца ему показалось излишне жестоким, а вот вернуть в естественную среду – более гуманным."

"– Мужская логика, – фыркнула мама. Заявление она забирать отказалась, сказав, что ударивший один раз, сделает это снова. Особенно, если ему всё с рук сойдёт. Соседка Женя плакала, тоже просила было за непутёвого родственника, но быстро поняла, что это бесполезно.

Алексея просто-напросто привлекли к административной ответственности, поскольку он ранее не привлекался, судим не был, а тяжкие телесные повреждения нанести не успел. И то правда, подумаешь, фингал соседке поставил, так что она неделю на работе пропустила, а потом ещё две – толстым слоем косметики синяк замазывала. Но это потерей работоспособности у нас не считается. Зато штраф ему назначили, в пользу потерпевшей. Осталось только его выплатить заставить. Егор и до сих пор не знает, расплатился ли сосед.

После такого жить в прежней квартире не представлялось возможным. Мама решила свою комнату выставить на продажу. Только вот, кто её купит, в коммунальной-то квартире. Так и промаялись продаваемые метры ещё чуть больше года, пока Фёдор с Женей не поднапряглись и не выкупили их сами. Времена это были непростые. Соседи почти не разговаривали, некогда лёгкие и приятные отношения стали напряженными. Лёха, хоть и отморозок, но всё же свой, родственник, а за своих положено обижаться на «чужих». Да и в стране происходило очередное не пойми что. Зато у Анны Викторовны, как ни странно, наметилась личная белая полоса. И несказанно вовремя!

Какое-то время у неё в активах «висело» наследство от бездетного дяди, в виде домика под Рязанью, и вот, она неожиданно успешно его продала, а как раз после этого и дозрели соседи. Плюс, были у неё кое какие накопления, не зря же она репетиторствовала и за написание студенческих работ бралась, было дело.