Я и это переживу

Дело окончательно заглохло, когда родитель одного из учеников Анны Викторовны, депутат района, попросил не трогать одинокую учительницу, как полезного члена общества. Но при личной встрече порекомендовал ей быть осторожнее.

Анна с соседом держалась на удивление спокойно. Хотя ей было совершенно очевидно, что донёс на неё именно он. Просто как-то раз на кухне она мимоходом бросила:

– Алексей Владимирович, а вы уже налоги заплатили за предпринимательскую деятельность?

Лёха чуть тарелку в мойку не уронил.

– Какие налоги? Какая деятельность?

– Как? А разве вы не зарегистрированы? Вы ведь такой законопослушный, – стерва явно издевалась. – Ремонт техники на дому делаете же? Делаете, точно знаю. Кому телевизор починили, кому пылесос. И вовсе не от вашей конторы при этом действуете. Так что, будем продолжать игрульки, или хватит?

– Хватит, – буркнул Алексей, и ушёл к себе в комнату.

За котом он убирать начал сам, к Егору больше не лез. Но кастрировать животину так и не стал. А котяра в положенное природой время начал оставлять повсюду вонючие метки.

– Лёха, свози ты его к ветеринару! – требовала Женя.

– Ты мужа своего к ветеринару свози! – хамил Лёха. – Мужику бы ты яйца отрезала? Это наше природное достояние.

Через три дня кот бесследно исчез из квартиры.

Тут уж Алексей вскипел. Колотил в дверь Анны и Егора, бешено ругался матом. Она не побоялась, открыла.

– Сука! Стерва! – орал подвыпивший ремонтник. – Ты куда моего кота дела? Знаю, что это ты!

– Не трогала я твоего блохастого питомца, – брезгливо ответила ему соседка. Может, внутри она и боялась, но знала – показывать страх нельзя, шакал набросится и загрызёт.

Лёха был пьян, с пострадавшим мужским самолюбием и запасом накопленной ненависти ко всем феминам сразу. Поэтому он кинулся на Анну с кулаками. Ударил кулаком в лицо, толкнув женщину внутрь комнаты, где Егор делал уроки. Хорошо, учеников не было.

Егор подскочил, на дядьку замахнулся было, но мать его остановила.

– Не надо! Беги, милицию вызывай.

А сама Лёху за руку схватила, чтобы он за Егором не кинулся. Страшно было ему маму оставлять, но ослушаться не посмел. Выбежал в подъезд, кричит:

–Помогите! Маму бьют!

И на улицу. Телефона домашнего у них не было, так что к таксофону бежать пришлось. Нёсся и думал: «Как же там мама? Зачем я её оставил? А если он её убьёт». По лицу слёзы ручьём. Звонил он тоже, плача в трубку. Поэтому, наверное, ему и поверили, вызов приняли. Велели домой не возвращаться, опасно. А как не возвращаться, если мама там одна. Сердце колотилось, боялся он за маму очень. Взялся за дверную ручку, и чуть не задохнулся. Дверь закрыта была. От отчаяния начал колотить, с криками:

– Открывай, урод! Открывай!

Дверь ему мама открыла. К лицу она прижимала мокрое полотенце.