Я. Хочу. Тебя. (СИ)

Раскаленной дубиной, которая, похоже, и правда сейчас превратит все внутренности в фарш и вырвется через горло, пронзив меня полностью!

Из горла вырывается только судорожный, надрывный хрип. И ничего больше. Я немею вместе со всем телом!

Матерясь, он резко выходит из меня.

И глаза полыхают такой чернотой, что лупит не хуже его огромного члена.

А меня просто скрючивает на постели. Трясусь. Складываюсь вдвое.

Дикая боль никуда не делась. Не исчезла. Кажется, сейчас меня просто таки вырвет. Прямо на его постель. И на него, нависшего надо мной со своим диким видом.

Но сдвинуться я не могу. Не способна!   О том, чтоб добраться до ванной даже речи быть не может!

Он резко просовывает руку мне между бедер.

Подносит к своему лицу, с неверием разглядывая кровь. Опускает взгляд вниз. Рассматривает свои жесткие волосы паха, измазанные моей кровью.

И его лицо перекашивает еще сильнее.

Все грозовые тучи собираются на нем.

Я терпела боль, а в ярости он! В такой дикой ярости!

Ой, мамочки! И что теперь будет?

Он отдаст меня обратно этому Гудимову? Или сам расправится? Ощущение такое, судя по его лицу, будто он прямо сейчас готов меня придушить!

На меня с новой силой накатывает истерика.

Хочется реветь. Громко. Как в детстве. Впившись руками в подушку.

Только слез нет. Ничего нет. Кроме дикой, саднящей внутри боли, от которой до сих пор меня продолжает трясти.

– Перестань. Прекращай, я сказал! Ника!

Ревет. Громом ревет, нависая надо мной.

Но его руки скользят по щекам со странной нежностью. Аккуратно. Как будто раздавить боится. Стирает еще раньше брызнувшие слезы.

Или мне эта нежность только кажется после одуряющей боли? Наверняка! Такой, как он, способен только крушить и убивать!

– Чего дергаешься?

Да? А даже не замечаю. Видно, срабатывает какой-то рефлекс, хоть шевельнуться не могла. Но сейчас хочется оштатнуться. Раствориться. Исчезнуть.

– Тихо. Тихо. Перестань дрожать!

Подхватывает меня на руки, а я и сопротивляться больше не могу.

– Что? Правда так больно?

В его глазах мелькает недоумение и… Даже какое-то сожаление?

Да ладно! Это у меня просто все мутнеет в глазах!

– Перестань уже смотреть на меня с таким ужасом, – рявкает, опуская меня в теплую ванну.

Сам усаживается первым, упираясь спиной о бортик. А меня укладывет сверху на себя спиной.

А как? Как без ужаса?

Если мне между бедер опять упирается эта огромная дубина? Жестокое орудие пыток.

Разгоряченная. Раскаленная. Неудовлетворенно дергающаяся почти между ног?

Готовая ворваться и добить меня окончательно!

– Не бойся. Я не трону, – шипит, растирая мне низ живота.

– Да? А зачем тогда?

– Расслабляю , – хмуро поясняет, обжигая голосом мне ухо.

– Слышал я про бревна в постели. Но ты реально.