Я. Хочу. Тебя. (СИ)

Не будь этого расклада с Градовым и жадности Гудимова, который за молчание кусок себе отхватить решил, хрен бы я у него девочку свою нашел. А, может, и нашел бы. Но было бы уже на хрен, поздно.

Сломали бы ее там. Так бы сломали, что хрен бы собрал. Уничтожили бы.

– Ну что? Жива девчонка? И ее ребенок? Стоило оно того?

– Жива. И ребенок тоже, – слышу хриплый ответ.

А на заднем плане детский лепет. Смех женский и голосок. Детский и ее. Сплетаются.

И опять в сердце что-то дергает. Так странно. Так незнакомо и непривычно.

Это она. Лина его. Ангел, как он ее называет.

Только Ангелов на земле не бывает. Особенно женщин. Все они шлюхи. Все, только цена разная.

Так я раньше думал.

А теперь.

Прижимаю еще всхлипывающую Нику покрепче.

И понимаю.

Ни хера.

Есть они. Есть. Ангельские такие. До одури чистые.

И мне спрятать ее от всего мира хочется.

Себе прямо под кожу, под ребра затащить. Там держать. Чтоб ни одна падла. Ни одна грязь этого дерьма ее никогда в жизни больше не коснулась.

И, блядь…

Опять под ребрами рваный удар. Пока его Лина что-то там малышке лепечет.

Глажу разметавшиеся, перепутанные волосы и накрывает.

Ясно понимаю. Хочу. Хочу вот так же. Вот с ней.

Чтобы всегда рядом была. И чтобы светилась. И лепетала вот такие глупости. Нашим малышам. А я бы смотрел со стороны. И наверное, тупо бы молчал. Потому что своей слоновьей походкой могу всю эту магию разрушить. Молчал бы и не шевелился. Даже б не дышал, глядя на них.

– Спасли. Только вот…

Слышу, как выходит. Как дверь прикрывает.

Тоже. Ангела своего от дерьма бережет.

– Что, Градов?

– Нашли их. Медперсонал как-то усыпили. Охрану вырубили. И выкрали девчонку.

Твою мать.

А вот это уже совсем серьезно! Быстро. Сликом быстро и Градова вычислили и место его нашли.

– Гудимов в курсе, кто ее в больничку привез. Походу, и Асламов уже тоже. Ты это. Прячь своего Ангела вместе с малышней. Этот явно не успокоится. Мстить будет. Больницу здесь утром подорвал.

– Спасибо, брат. Уже собираю.

– Если надо, у меня место есть. Совсем тайное.

– Не надо. У меня своих хватает.

Отключается. Спешит. Спешит своих прятать.

А меня слово брат по мозгам режет. Под кожу вонзается. Кажется, впервые оно прозвучало. С тех пор, как Ромка из дому ушел.

И, блядь, понимаю.

Это надо исправлять. Кончать эту вражбу гребанную. Бессмысленную и нелепую.

Пусть разные у нас дороги и он наших позиций никогда не примет. И не надо.

Но братьями друг друга называть и иногда просто так. Семьями собираться. Виски пить. Шашлык жарить. И малышня наша чтоб между собой играла. Чтоб костяк этот сохранить. Сплотить, а не растерять, на хрен.

– Что-то еще случилось?

Ангельские глаза впиваются прямо мне в лицо.

Даже плакать забыла.

Напряглась.

Переживает.

– Потом расскажу, Ника, – целую в висок, зарываясь руками в густые волосы.