Я хочу быть тобой

Капец, блин…

Я судорожно пытаюсь придумать, как мне задержаться, за какую соломинку ухватиться, и не нахожу, зато чувствую, как по щекам ползут горячие слезы.

Почему-то вижу перед глазами ухмыляющуюся морду Ольги, которая говорила, что я здесь на птичьих правах. Накаркала, дрянь! Позавидовала чужому успеху!

Я ненавижу всех. До дрожи, до тошноты и желания громить все, что попадется под руку. Уроды! Какие же вокруг меня уроды!

— Хорошо, я все поняла, — шумно вздыхаю и все-таки вытягиваю свою руку из ее потной ладони, — пойду собираться.

Мила начинает подниматься следом за мной:

— Зай…

— Нет-нет, — останавливаю ее жестом, — не надо. Я сама. Сейчас позвоню знакомой, она меня на пару дней приютит… Хорошо, что билет не сдала.

— Зойка! — бросается следом за мной и обнимает, прижимая к себе.

Я стою как не живая, боюсь лишний раз пошевелиться. Меня изнутри просто разрывает, вспарывает на живую. Я хочу визжать, топать ногами и громить посуду, но вместо этого глотаю злые слезы.

— Прости. Я так виновата перед тобой.

— Зачем же ты вчера пригласила меня остаться? Я думала, ты рада меня видеть.

— Рада. Очень рада! — ревет беременная тетка, — и я знаю, что поступила очень некрасиво.

Раз знаешь, то встань на колени, извинись, и скажи, что оставишь меня здесь на столько, насколько захочу! А потом свали в туман. Занимайся своим идиотским пузом и не путайся под ногами!

Она ни черта не слышит моих мысленных посылов и продолжает нести какую-то ересь:

— Ты же понимаешь, у нас с Вадимом новый этап начинается. Нам столько всего обсудить надо. Это время для двоих…

— А я мешаю. Обуза из Зажопинска.

— Зай, ну нет же! Все не так! Мы тебя очень любим.

Хочу сказать, куда она может катиться со своей любовью, но вместо этого примирительно произношу:

— Я все понимаю, Мил. Не переживай. Я действительно уже слишком задержалась у вас. Пора домой. Жалко только, что преподавателя взбаламутила и наобещала лишнего. Надеюсь, это мне потом не аукнется во время учебы. Не хотелось бы, чтобы он мне палки в колеса вставлял и всем говорил, что я пустышка и прыгаю туда-сюда без толку.

От каждого слова Мила дергается так, словно я ей пощечину даю.

Стыдно, тварь? Так тебе и надо! На языке крутятся язвительные слова, но я снова их проглатываю. Я не буду скандалить и тем самым очищать ее совесть. Пусть мучается.

— Зато мама будет счастлива, — я ее даже обнимаю. Кривлюсь от отвращения, но Мила этого не замечает, — она была так против того, чтобы я ехала в большой город и требовала, что я осталась с ней, чтобы по хозяйству помогать. Типа где родился, там и пригодился, а на большее я все равно не способна."

"Тетка не выдерживает.

— Не надо никуда ехать.

Ну, наконец-таки! Проклюнулась!

Прячу торжество.