Я хочу быть тобой

Только я все равно лучше! В миллион раз!

Делает нам по кружке капучино и садится напротив меня.

— Зай… — улыбка у нее кривая, будто виноватая. Мне становится не по себе.

— Что-то случилось? С малышом все в порядке?

Мне, собственно говоря, похер, но участие изобразить надо."

"— Сейчас в консультацию поеду. Волнуюсь очень.

Презервативами пользоваться не учили? Волнуется она. Не хрен залетать было, тогда бы и не волновалась.

— Уверена, все будет хорошо, — улыбаюсь так, что щеки сводит.

— Наверное, — он отпивает кофе, крутит по столу кружку, а потом тяжко вздыхает, — Зай, поговорить надо.

У меня нехорошо екает где-то в горле. Подбираюсь. Мне даже не приходится изображать волнение — оно само накатывает так, что трудно усидеть на месте.

— Ты понимаешь, я сейчас немного не в себе… Голова забита только одним…

— Понимаю.

Ни черта не понимаю. К чему этот разговор? Что она там бредит?

— В общем, ты не подумай ничего плохого, но вчера я погорячилась, настояв на том, чтобы ты осталась у нас.

Ее слова — как снег за шиворот. Глазами хлопаю, рот бестолково раскрываю, а ничего только сказать не могу.

Зашибись, блин…

***Она что собралась меня выпроводить? В голове не укладывается. Да как так-то?

Как, мать вашу, так?! Она совсем что ли охренела?!

Я даже не нахожусь, что ответить. Перед глазами словно в замедленной съемке пролетает вереница желанных образов, на которых теперь можно поставить крест, и в ушах раздается треск разбившихся надежд.

— Я не понимаю… Ты передумала? — смотрю на нее. Губы начинают предательски дрожать. Кажется, еще немного и я на самом деле разревусь.

Выгляжу, наверное, совсем жалко и убого, потому что тетка со стоном утыкается в свои ладони. Рычит сквозь зубы, и когда убирает руки, у нее выражение лица, как у самой несчастной дворняжки на свете

— Зайка, прости. Я такая глупая. Ляпнула не подумавши.

— Но как же…что мне теперь делать? — у меня сердце рвется в клочья, — куда мне идти? Я уже маме позвонила, сказала, что остаюсь. С преподавателем связалась — он ждет меня сегодня в лаборатории. А теперь…

Мила краснеет до кончиков волос, поджимает губы и виновато смотрит на меня. Она совершенно точно понимает, как мне хреново, и слезы мои тоже видит, но вместо того, чтобы пожалеть и отступить, продолжает добивать:

— Зой, — берет за руку и, мне чертовски хочется ее от себя оттолкнуть. Ее ладонь холодная и отчаянно дрожит. Противно до тошноты, — пойми меня, пожалуйста, правильно. Сейчас будет сложный период. Эта беременность неожиданная, но желанная. Я ни о чем другом думать не могу.

Да что за сука-то такая бесчувственная?!

Кто так вообще делает? Из-за ее идиотского залета другие должны страдать? А ничего, что я уже настроилась? Что у меня планы свои?

Думать она не может.