Я! Еду! Домой! Я еду домой!

Что делать? Ударившийся башкой, с простреленной ногой, непонятно насколько серьезно раненный, придавленный трупом товарища и запутавшийся в ремне в перевернутой машине. Положение…

Стрельба вдруг стихла, я слышал лишь звук потрескивающего мотора и свою собственную матерщину. Оглянулся назад и увидел, что заднее стекло кабины выбито и решетка, защищавшая его, отлетела.

– Дрика, выбирайся из машины! Быстро! Туда!

– А ты?

В глазах паника, отчаяние и дикий страх. То ли за меня испугалась, то ли за себя, что одна останется.

– Бегом отсюда! – заорал я, попутно пытаясь отстегнуть ремень.

Получилось! Со звоном выскочил язычок, при этом тело Джеффа почему-то осело и придавило меня еще сильнее, больно прижав к боку висящий на ремне «зиг». Кровь из дыры в шее потекла мне на лицо, а меня вдруг пронзила мысль: «Сейчас ведь оживет! Хана тогда!»

Мысль схватиться за пистолет и поставить в этом точку самому даже в голову не пришла. Не привык еще мозг человеческий к таким простым до офигения решениям, он все же за мораль цепляется, подсказывает, что нельзя так с товарищем. Я задергался, стараясь освободиться и боясь при этом глянуть на собственную ногу. Боль была, как будто раскаленную кочергу протащили сквозь бедро, а штанина намокла от крови.

Дрика выбралась. Я бы там не протиснулся, а она, тощая и гибкая, пролезла без задержки и теперь сидела на корточках, спрятавшись за машиной, и смотрела на меня испуганно.

– Беги отсюда! – крикнул я ей. – К реке, к спуску, смотри, чтобы тебя кузов прикрывал, иначе убьют.

– Нет!

Взгляд затравленный и отчаянный, глаза аж побелели.

– Бегом! Хана нам! Прикроешь меня оттуда! Да беги, мать твою!

Так, ругаясь, дернулся еще сильнее, с меня посыпалось стеклянное крошево, в которое я уперся рукой, не изрезавшись только благодаря перчатке. Рванулся вперед, труп Джеффа осел ниже. Снова затрещали выстрелы, перевернутую тушу «такомы» опять мелко затрясло, откуда-то сыпануло искрами. Дрика взвизгнула и, к моему облегчению, бросилась бежать, не выдержав этого кошмара. Лишь краем глаза я заметил, что она что-то тащит в руках, но что именно, я уже не разглядел. Выбравшись из-под Джеффа, я вывалился вперед через лобовое стекло, больно угодив стволом карабина себе почти по самой ране и заорав от этого. Но вырвался все же, прижался к горячему железу, поставив между собой и противником большой мотор и массивную подвеску.

Опять пауза в стрельбе, я чуть перевожу дух. Чувствую запах бензина, причем сильный. Сам не заметил, как руки, хоть и трясутся, а уже ухватили карабин поудобнее, как указательный палец включил прицел. Привычка. Рефлекс. Правильный рефлекс. Взгляд вниз – дыра в штанине. Под дырой кровавое пятно, но не в артерию, слава богу, точно не в артерию.