Я бы тебя не загадала

– У тебя научилась, – приподнимаю бровь, выразительно глядя в глаза.

Может, до него наконец дойдет, что задавать вопросы в пустоту совсем не прикольно.

– Я плохой пример для подражания, Аня.

Атмосфера меняется. Северный холодный ветер сдувает все веселье. Нет-нет. Я так не хочу.

– Ты уже назвал мое прозвище, – смущенно произношу я.

– Какое? – Никита задумывается и отводит на секунду взгляд. – Нюша? Серьезно?

– Ага. У меня была подружка в школе, и она ласково, по её мнению, звала меня Нюсей. Типа… Анюта, Нюта, Нюся. А мальчишки пересмотрели «Смешариков» и до десятого класса называли меня Нюша.

– А почему перестали? Есть же еще одиннадцатый класс.

Кусаю нижнюю губу. Как он так точно бьет по больным местам? А может, все мои места в той или иной мере больные?

Что ему ответить?

Знаешь, Никита, в одиннадцатом классе я стала соской номер один и все парни хотели меня трахнуть. А я вряд ли дала бы тому, кто зовет меня свиньей.

Вспоминаю это время, чувства растворяются в неопределенности. С одной стороны было весело, куча ухажеров, а с другой… Всем было плевать, какая я настоящая. Они хотели потусить со мной и моими «друзьями», бухнуть на халяву, а после хвастаться, с кем они были, что видели и так ли я хороша, как все считают. И я знала это, принимала и наслаждалась видимостью популярности, пока она не жахнула как следует по башке.

– Повзрослели, наверное, – коротко отвечаю я.

Никита включает сканер. Снова ловлю себя на мысли, что он знает куда больше, чем должен.

– Ты работаешь сегодня? – поспешно меняю тему. – Разве тебе не нужно?..

– Хочешь выйти в зал?

– Нет, – уверенно мотаю головой.

– Не переживай, Кислый справится. У меня есть ещё время для нашей дружеской беседы. – он произносит «дружеской» так, что я чувствую призрачные касания от его хриплого голоса, от каждого звука. Это слово тут же теряет истинный смысл.

– Ладно… – проглатываю сухой ком в горле. – У тебя есть ещё какие-то интересы, помимо работы и игры на чужих нервах? Хобби? Увлечения?

Во взгляде Никиты загорается адское пламя, он скользит по моему лицу, спускается к шее. Прижимаю ладонь к пострадавшему месту. Знаю, что сквозь высокий воротник ничего не видно, но не могу совладать с инстинктом. Спрятаться, скрыться. Никита-хищник пугает.

– Что бы ты хотела услышать, малышка? Что я фанат классической литературы, но тщательно скрываю это? Или, что я играю на фортепиано? Самые тупые и популярные женские мечты. Он должен быть крутым мачо снаружи и нежным клоуном внутри.

– Это ты кого описал? Мистера Грея? Так вот какую литературу ты предпочитаешь? – хохочу в голос, представляя Никиту с томиком «50 ОС» в руках.

– Смешно тебе? Смейся, пока можешь, – угрожает он, но я не могу перестать хихикать. – Я не читаю эту хрень.