Я буду первым (СИ)

Да и до этой затейницы я доберусь. Она очень пожалеет о том, что сделала.

По поводу того, кто и что будет болтать на мой счет, мне было плевать. Только за отца переживал.

Платон

Ночевал я дома у родителей. Отец попросил. Тем более, что сегодня суббота. Может боялся, что я ночью брошусь штурмовать особняк Давлатова. Дела в офисе, конечно, были, но их решили отложить.

Утром мы собрались за завтраком. Отец хмурился и недовольно бухтел. Мать обеспокоенно поглядывала то на меня, то на него.

— Мне — кофе, — безапелляционно заявил он, усевшись на свое место во главе стола.

— Но Игорёк, тебе же вчера плохо было, — попыталась возразить мама.

Он был непреклонен.

— Катя, я же попросил!

Она налила ему кофе. Посторонних никого не было, прислуга накрыла стол и испарилась. Отец говорил, что не любит, когда ему в рот смотрят, а еду на тарелку он в состоянии положить самостоятельно.

Я же посмотрел на маму и призадумался, смогла бы она так подставить своего Игорька. Хотя он бы тоже не стал снимать ее без трусов и выкладывать снятое в интернет.

Отправив в рот кусок омлета, он спросил:

— И как же ты теперь будешь, сын?

Я подцепил вилкой ломтик ветчины и пожал плечами:

— Обыкновенно. Кто меня знает, тому и в голову не придет, что эта муть — правда. А кто не знает — так те меня вообще не волнуют.

Родитель не желал успокаиваться.

— С чего девчонка так взбеленилась?

Я не собирался врать.

— Вообще видео снимал я. И на нем я с ней, сам понимаешь, чем занимаюсь. Я хотел слить его в сеть. Она каким-то образом узнала. Закинула мне вирус, так что у меня всё полетело. А сама смонтировала ролик немного по-другому. И тоже слила в сеть.

За столом установилась гробовая тишина.

Мать смотрела на меня грустно и с укором. Захотелось отвернуться, но этого я не сделал.

— Зачем, сынок?! Она же молоденькая совсем. И ты с ней так… Не по-человечески, — проронила мама тихо.

За грудиной противно заныло. Вот как она так умеет сказать несколько слов, чтобы я почувствовал себя последней сволочью?"

"— За дело. Нечего было хвостом крутить и к другому за моей спиной бегать.

От этих слов так и веяло ревностью и обидой. Но куда деваться, если всё так и было. Я бы эту девочку на руках носил. Но ей это не надо было. Я недостаточно хорош для нее.

Отец отложил столовые приборы и во все глаза уставился на меня.

— Платон, ты хочешь сказать, что весь этот цирк с конями из-за того, что ты приревновал Лену? И решил вот так поквитаться? Но даже этого не смог сделать. И в результате опозорил нас с матерью и ударил по репутации компании?

Что ему сказать?!

— Выходит, так.

Отец нахмурился еще сильнее, отодвинул от себя тарелку и произнес:

— У меня пропал аппетит. А ты, — он указал на меня пальцем для большей убедительности, — осёл.

После чего покинул столовую.